Огненный вихрь
Шрифт:
— Оставьте в привратницкой, мне передадут, — снова попросила Лизетта, недоумевая, кто бы еще мог прислать ей цветы. Помимо сотрудников Андерсена, которых она предупредила по телефону, о нападении на нее знает только Джейк.
— Нас попросили вручить лично.
Она слегка нахмурилась и вдруг каким-то шестым чувством угадала опасность.
Ей была видна лишь макушка посыльного: он прикрывал лицо цветами.
— Из соображений безопасности все передачи оставляются в привратницкой, — повторила Лизетта.
Как при замедленной
Он молча положил цветы на пол, повернулся и ушел, оставив Лизетту на распутье: то ли ей заявлять об этом инциденте, то ли нет.
От решительного стука она подскочила и бросилась к двери. Но, прежде чем открыть, на всякий случай накинула цепочку.
— Лизетта?
Джейк! С громадным облегчением она сняла цепочку и отворила.
— Я не ждала вас так рано.
— Совещание раньше закончилось. — Серые глаза прищурились, глядя на нее. — Что случилось? Вы похожи на взъерошенного котенка.
Господи, сказать или не сказать?
— Да нет, ничего такого, — справилась она с нахлынувшими чувствами.
— Поверю на слово.
Он прошел в гостиную, поставил большой пакет с продуктами на стул, затем повернулся и вновь стал сверлить ее взглядом.
— Хотите чего-нибудь выпить? — Ей необходимо было хоть что-то сказать, иначе она бы просто не выдержала такого разглядывания.
— Попозже, — отмахнулся он. — Как прошел день?
— Мне прислали цветы из фирмы. — Она слегка улыбнулась. — Я пообедала, посмотрела телевизор, поспала.
Господи, разговариваем как благопристойная супружеская пара! У Лизетты едва не вырвался нервный смешок. Такое определение меньше всего подходило к их с Джейком отношениям.
Какой-то чертик засел у нее внутри и дразнит, толкает к безумным соблазнам.
Чем больше она внушает себе, что ненавидит Джейка Холлингсуорта, тем сильнее ее тянет к этому человеку. Она уже почти не способна сопротивляться его гипнозу. При одном взгляде на него все тело охватывает сладостная дрожь, тепло медленно растекается по жилам, а душа вся трепещет от смешения чувств, в которых она не желает себе признаваться.
Вот бы сейчас прижаться к нему, найти утешение в кольце его рук, рассказать про все свои страхи и заручиться обещанием, что он никогда и никому не даст ее в обиду! Безумие, конечно, однако же он будто почувствовал ее мысли, подошел вплотную, и она услышала его неровное дыхание.
Двумя пальцами он приподнял ее подбородок.
— Да ладно вам хорохориться! — Для его глаз не существовало никаких барьеров, и бесполезно было их воздвигать. — У этих подонков осталась ваша сумка, значит, есть и адрес, и фамилия. — Он легко провел пальцами по ее губам, потом взял голову в свои широкие ладони. — Если они уже пытались до вас добраться, не надо этого от меня скрывать.
Она судорожно вздохнула и срывающимся голосом рассказала
Когда закончила, он отпустил ее и направился к телефону.
В полицию звонит, отметила про себя Лизетта, прислушиваясь к его сухой внятной речи. Она подошла к огромному — во всю стену — окну, за которым с одной стороны открывался вид на внушительные небоскребы, с другой — на уютные домики пригородов. И вдруг Лизетту поразила мысль: ведь ничего бы этого не произошло, если б она не пыталась всеми силами избежать компании Джейка в тот вечер. Ей надо было, чтоб он не застал ее дома, только поэтому она и пустилась слоняться по темным улицам.
Она в жизни ничего не боялась и теперь негодовала на Джейка и на себя за то, что его настойчивость повлекла за собой ее необдуманные действия, а в итоге она должна сидеть здесь с вывихнутым плечом и трястись от страха!
Джейк разговаривал долго; когда он наконец повесил трубку, Лизетта встретила его вопросительным взглядом.
— В привратницкой заметили оставленные у входа цветы и внесли их внутрь. Там не было никакой записки или карточки. Они сейчас сделают снимок с монитора и попытаются установить личность. Как только фотография будет готова, вам останется лишь ее опознать, и полиция заведет дело.
Лизетта вцепилась в спинку стула.
— А вдруг он раскаивается и принес цветы, чтобы как-то загладить свою вину?
Джейк задумчиво посмотрел на нее.
— Почему тогда не вложил карточку или хотя бы коротенькую записку?
Лизетта пожала плечами.
— Испугался, а может, подозревал, что в доме установлена телекамера. Они обдумывали различные версии, и ни одна не представлялась полностью убедительной. Худший вариант — что бандиты намерены ее запугать, пригрозить новым нападением, если Лизетта вздумает обратиться в полицию, — ни он, ни она не высказали.
— Вы звонили Луизе?
— Да, сегодня утром.
Лизетта стала передавать ему содержание разговора с матерью, а он тем временем накрыл ее руку своей, чтобы успокоить нервное продвижение пальцев по спинке стула. Она тут же вырвала руку, проклиная себя то, что не может спокойно на него реагировать.
С одной стороны, ей хотелось остаться одной и продолжать свое размеренное существование, с другой — она не могла этого отрицать, — его будоражащее присутствие сулит поддержку и защиту, без которых ей сейчас трудно обойтись.
— Пойду займусь ужином.
Голос Джейка звучал, как всегда, немного насмешливо, но Лизетта решила смириться с этим.
— Да я не очень голодна.
Не обращая внимания на ее слова, Джейк снял пиджак, повесил его на спинку стула, потом вытащил запонки и закатал рукава рубашки. Мускулистые руки были покрыты темными волосами и выглядели столь же впечатляюще, как их обладатель.
— Покажите мне, где у вас что.
Лизетта не смогла пересилить своего любопытства и последовала за ним на кухню.