Огненный рай

Виггз Сьюзен

«Я скучаю без нее. — Молодой человек нахмурился и чуть не наткнулся на деревянную решетку, когда паром снова качнуло. — Да, действительно скучаю, черт бы побрал эту девчонку». Ему не хватало прогулок верхом, бесед с ней и ее обращений за помощью по любым, даже самым незначительным поводам.

Громкие голоса прервали его мысли: хозяин парома уже собирался отчалить, когда стройная фигурка, одетая в костюм золотистого цвета для верховой езды, вспрыгнула на трап. Эштон не успел опомниться, как держал Бетани в объятиях и на его рубашке оставались следы от ее слез.

—

Эштон, мне нужно было поговорить с тобой утром, но тебя не оказалось на месте, и я нашла тебя только благодаря Барнэби, вспомнившему, что ты интересовался расписанием парома на Бристоль.

На нее глазели пассажиры, но, находясь на грани истерики, Бетани не обращала на них внимания.

— Я… Я чуть не загнала Каллиопу, боясь опоздать на паром. Сын паромщика пообещал присмотреть за лошадью. — Не снимая перчаток, она нервно теребила ткань своего костюма.

Противоречивые чувства владели им: раздражение и одновременно радость от встречи, недоумение и смущение; сжимая руку девушки, он чуть отстранил ее от себя и предложил свой носовой платок, достав его из кармана. Видя слезы, Эштон забыл обо всех тревогах, мучивших его все эти недели.

— Успокойся, любовь моя. Скажи, что с тобой произошло?

В ответ пролился новый поток слез, более обильный, чем первый; его удивляло, как девушка продолжает оставаться такой очаровательной, даже проливая слезы.

— Я попала в такую ужасную беду, — продолжала всхлипывать она. — Отец сказал, что Дориан и я должны… должны…

Он дотронулся пальцем до ее губ.

— Успокойся немного, расскажешь позднее.

Замолчав, она прислонилась к нему, продолжавшему бессознательно гладить ее волосы, в то время как пассажиры внимательно смотрели на них, пытаясь понять, почему эта молодая женщина проливает слезы на его груди. У него возникло острое желание защитить Бетани; взяв девушку за руку, он повел ее на корму судна — подальше от любопытных глаз и в укрытие от начинавшегося дождя.

Паром вздрогнул, отчаливая от берега.

Бетани ахнула, крепко прижимаясь к нему, — лицо побледнело, губы посинели. Эштон крепко держал ее руку.

— Что с тобой? Не выносишь качки?

— Не понимаю, — слабо улыбнулась она. — Путь из Нью-Йорка был очень приятным.

Бетани судорожно глотала ртом воздух. Он помог ей опуститься на низкую скамью под кливером и сел рядом.

— При такой скорости мы доберемся в Бристоль меньше чем за час. Как я понял, это вынужденное путешествие?

Девушка кивнула.

— Никто не будет волноваться: родители и Вильям уехали в Литтл-Рест. — Ее заплаканные глаза погрустнели. — Вильям вступил в Королевскую кавалерию и уехал по заданию с Дорианом Тэннером.

Эштон стиснул зубы: так вот в чем причина слез — ее бросил поклонник.

— Сочувствую Вильяму, — натянуто произнес он.

«Но тебя, детка, волнует совсем не это, — пронеслось в его голове. — Совсем не это». Бетани смотрела вдаль, на смутные и туманные очертания острова Хог.

— Вообще-то я даже рада, что так получилось. Все лето собиралась в гости к Гарри. А куда едешь ты, Эштон?

Тоже намерен его навестить?

Он кивнул и посмотрел в сторону приближающегося порта.

— Зачем? — Она взяла его за руку. — Причина в письме, которое я принесла вчера, не так ли? Мне хотелось остаться, чтобы узнать, о чем он тебе пишет, но ты… мы…

Ее щеки порозовели, но губы все еще оставались бледными. Эштон успокаивающе похлопал ее по руке, удивляясь, как быстро исчезло его недовольство. Впервые ему приходилось извиняться перед женщиной за поцелуй. Видя заплаканные глаза Бетани, ему было совсем нетрудно это сделать.

— Я был не в настроении, — сухо признался он. — И обошелся с тобой грубо. Извини, любовь моя.

— А почему не в настроении?

Он перевел взгляд на голубые и желтые фасады домов приближающегося порта.

— Ты же знаешь… письмо от твоего брата.

Эштон думал, что она начнет настаивать, и тогда придется сказать о том, в чем ему не хотелось признаваться даже самому себе, но она промолчала, ухватившись за края скамьи, так как паром снова сильно качнуло.

— Давай поговорим, чтобы не думать о качке. Гарри попал в беду?

— Ему нужен кто-то, кто бы умерил немного его мятежный пыл.

— Да, — согласилась она. — Пожалуйста, сделай это. Не понимаю, почему Гарри так сочувствует этим мятежникам, ведь его воспитывали как истинного англичанина.

— Понимаю. Истинные молчат, когда лорд Норт грабит их карманы.

Бетани внимательно посмотрела на него.

— Только не говори, что поддерживаешь этого негодяя Сэма Адамса.

— Не бойся, любовь моя, — усмехнулся Эштон. — У меня есть собственное мнение, не зависящее ни от патриотов, ни от англичан.

— А я лоялистка, — заявила девушка. Ей хотелось развить свою мысль, но усилившаяся качка не способствовала этому.

— Возможно, ты принесешь брату больше пользы, чем я.

* * *

Когда они удалились от причала Бристоля, Бетани с благодарностью взглянула на Эштона — одно его присутствие помогло ей справиться с морской болезнью во время этого короткого пути. Быстрая ходьба привела ее в чувство, они заторопились на Хоуп-стрит — не терпелось скорее увидеть Гарри.

Ей едва удалось скрыть удивление, когда двери дома номер десять, находившегося в тихом районе города, открыл негр.

— Я Бетани Уинслоу, — она наклонила голову. — А это Эштон Маркхэм.

Негр изучающе рассматривал их, недоверчиво сузив глаза.

— Кто там, Джастис? — позвал мужской голос откуда-то из-за узкой лестницы скромного городского дома.

Бетани бросилась мимо широкой крепкой спины негра, зовя брата, и через мгновение уже очутилась в его крепких объятиях. Пока Эштон и Гарри обменивались рукопожатием, она внимательно изучала своего брата-близнеца. Совсем другой человек, в некотором смысле у нее даже закралось недоумение: старая одежда, хотя и чистая, локти сюртука аккуратно заштопаны, выглядит похудевшим, но таким же энергичным, лицо немного побледнело — знак того, что он лишен прогулок верхом.