Огненный мир
Шрифт:
Кассия взглянула на меня зло, но отвернулась, так ничего и не сказав.
Через несколько часов демоны остановились на привал, а у меня к этому времени был готов план побега. Осталось только разобраться с Кассией. Бросить ее здесь не получится — цепи на руках с нас никто не снимал, но брать с собой тоже приятного мало, эта лицемерная тварь в любой удобный момент может ударить в спину.
Сейчас она сидит поставив локти на коленки и подпирает голову ладонями, вид у нее такой жалостливый, что хочется ее утешить, приободрить, защитить, однако когда она окажется на свободе, ее поведение разительно перемениться…
— Кассия, — прошептал я ей в самое ухо. — Я могу портануть нас отсюда.
Она посмотрела недоверчиво, но все же шепнула:
— Как? Ты ведь лишен способностей.
— Они не обновляли ритуал уже несколько дней, я чувствую, что могу дотянуться мыслями до портала…
— Куда?
— Назад. А точнее вперед — ближе к замку. Вчера мы проходили мимо кочевого племени. Они прятались, их никто не заметил. Но я все же учуял. Я ведь чувствую души людей. И там есть несколько порталов — наверно их юрты. Ты со мной?
Она кивнула:
— Это лучше чем ничего. Хоть какой-то шанс.
В тот же миг, воспользовавшись тем, что все надзиратели были заняты обхаживанием повелителя, я портанул нас на день пути ближе к замку. Что же поделаешь — других порталов в округе не чувствовал, а «запомнившихся» мне в этом мире и не было. Сразу, как только меня выпустили из пространственной темницы, я попал в замок Повелителей — никаких дверей я в этом мире не видел.
И поэтому, когда увидел себя скованного цепью с Кассией в огромном шатре, и в окружении нескольких десятков враждебно настроенных варваров, не почувствовал особого огорчения. Выбора все равно ведь не было.
Нечесаные громилы с огромными секирами тем временем брали нас в кольцо…
Глава 2
Номата уже третьи сутки бродит по полю смерти. Она не ест, не спит — все ее мысли связаны лишь Кан-Альтаиром. Но она не одна среди этого царства мертвых. Днем по полю медленно передвигаются телеги с командами могильщиков и патрулируют стражи не допускающие мародерства, ночью — разрозненные, иногда вооруженные группы любителей легкой наживы. Странно, но ни те, ни другие ее не гнали. Проходя близко, они почему-то сочувствующе кивали, а иногда даже низко кланялись. Почему они ведут себя столь непонятно? Номата не знала. Да и ответ ее не интересовал. Все ее мысли заняты лишь Кан-Альтаиром.
Настает очередной рассвет, но она этого не замечает. Высоко подняв факел, бродит среди трупов и вглядывается в лица. Иногда ей приходится ворочать гниющие останки, разбирать сваленные друг на друга тела. В такие моменты в воздух обычно поднимаются тысячи огромных черных мух, а наевшееся, так что не в силах взлететь, воронье продолжают следить за ней одним глазом и одновременно протестующе каркать. Номата задыхается от вони, но продолжает свое дело.
Время от времени она напевает себе под нос песню, которую так любила ее мать:
Ангелы и демоны смеются надо мной, Кружатся будто вороны, над моей душой, Не зна-а-а-ет сча-а-стья образ мой…И хотя смысл песни от нее ускользает, но зато она всколыхивает память о матери. Мама была похожа
— Я принес тебе поесть, — раздался рядом незнакомый голос.
Номата подняла голову и увидела перед собой человека в куртке из дубленной кожи, его лицо носило признаки веселого характера, но сейчас оно было серьезным.
— Передохни немного, — предложил он, протягивая горшочек с чем-то вкусно пахнущем. Странно, но даже окружающий смрад не мог заглушить этот чудный аромат. — Жена приготовила специально для тебя.
Номата поблагодарила кивком и взяла горячий горшок в руки. Ей нужна эта пища чтобы восстановить силы, ей нужны силы, чтобы продолжить поиск.
— Я тебя не знаю, — утвердительно произнесла она.
— Зато я знал твоего демона. Во время обороны ворот, я стоял с ним плечом к плечу. Я смеялся над ним, издевался, а он даже не рассердился. Словом, хороший парень… Хм, получается, что он спас не только город, но и меня, тем что отправил ополчение к другим воротам. Кстати, его можно опознать по рубиновому браслету на руке — главное чтобы первыми до него не добрались мародеры… Ой прости! Я верю, что он жив, просто сказал на всякий случай…
Помявшись немного, он скомкано попрощался и, оставив девушку наедине со своими мыслями, поплелся обратно в город.
Номата проглотила жаркое практически не жуя, аккуратно поставил горшочек на землю, пошла к следующей груде тел и вновь принялась напевать вертящийся в голове странный мотив.
Не знает счастья образ мой…
Не прошло и часа, как к ней подошли новые гости. Женщина в годах, одетая в тонкую кольчугу и десятка два горожан — по виду ремесленников.
— Меня зовут Жанесса, — представилась она, — я глава городской стражи. Я не могу выделить стражников — они нужны в городе, зато привела добровольцев.
— Зачем?
— Мы поможем тебе в твоих поисках.
— Почему вы хотите помочь? Разве вам всем не наплевать на мерзкого демона?
— Ни все думают так, как говорит архимаг, — ответила она ровным голосом. — Почти весь город уже знает кому обязаны, и догадывается кого ты ищешь. И пусть нас немного, но мы поможем его найти.
Разойдясь цепью наравне с Номатой, молчаливые горожане принялись обходить мертвое поле метр за метром, квадрат за квадратом. Лишь иногда кроме жужжания мух и карканья ворон, они слышали тихий и завораживающий голос Номаты:
… Ангелы и демоны смеются надо мной, Кружатся будто вороны, над моей душой, Не зна-а-а-ет сча-а-стья образ мой…Почему-то от этих строк их сердца замирали. И это было странным — ведь в песне не было ничего необычного.
Альтаир
Я глух, я слеп. Не могу пошевелиться. Кажется мои руки, ноги и все тело сковано ремнями и кандалами. А может, мне только так кажется.
Меня поглощает чувство паники, мерещится, что нахожусь в саркофаге — замурованный в каменном склепе. А иногда, возникает ощущение легкого дуновения. Накатываются воспоминания о времени проведенном мною в колодце — и от этого паника только усиливается. Сейчас хуже. Все гораздо хуже. Даже не знаю, жив ли я или мертв.