Огненный мир
Шрифт:
Рука азербайджанца потянулась к граненному стеклянному графину, налила в стакан воды, поднесла к пересохшим губам. Мне, подтянутому юноше смирно стоящему у стенки и тоже облизывающему губы, предложить попить он и не подумал. Наполнив, наконец, пузо живительной влагой, открыл личное дело и перевел на меня осоловеневший взгляд темно-коричневых глаз.
— Так, дорогой, — сказал он почти без акцента. — У меня на тебя считай две характеристики. С одной стороны ты предстаешь тут как яростный комсомолец, будущий коммунист, отличник школы и физической подготовки, награжденный
— Вторую.
Он кивнул:
— Верный выбор. Коммунисты не могут быть, что называется чопай охланами*, а по молодости я тоже, было дело, хулиганил… Ладно, — неожиданно прервал он свою откровенность, — я подписываю рекомендацию майора Верещагина, и ты направляешься в роту специального назначения. Счастливо отслужить сынок.
В этом коротком воспоминании умещается вся моя доармейская жизнь. Детство проведенное в трущобах в окружении приятелей отличающихся от меня культурными особенностями и цветом кожи обеспечивали драки за «выживаемость» в этой среде, а школа за десять километров от дома и один телевизор на весь двор тягу к постоянному поиску развлечений. От обхода мусорных свалок, бегания по мазутным болотам и осмотров промышленных заводов, на три дня в неделю отрывал Дворец Спорта построенный на полпути к школе.
Служба была чуть более красочна и наполнена смыслом, но тоже пустым и коротким. Обидно даже…
Я вообще не очень много помню из своей человеческой жизни. Наверно потому что почти вся она была пуста. Конечно, были яркие моменты, например первый день в тренировочном лагере….
Инструктор, двухметровый, с косой саженью в плечах, немолодой мужик, смотрел на строй зеленых салаг со смертельной усталостью. Синие, немигающие глаза перебегали с одного лица на другое, а когда на секунду остановились на мне, сердце в груди едва не обмерло.
— Сегодня первый день вашего обучения в рядах вооруженных сил Советского Союза, — провозгласил он громким голосом, — более того в рядах спецназа разведки, поздравляю… К сожалению для вас есть и плохая новость. Сегодня у меня запланировано сбить со всех вас спесь. Видите ли, очень не люблю всяких там кузнечиков, недобоксеров и горе-дзюдоистов. Ну… а если вы носите свои пояса и титулы справедливо, то бояться вам нечего. Итак, мастера, заходим в этот лифт по одному и в порядке очереди.
Стоящая посреди полигона металлическая коробка более напоминала сортир, чем лифт, однако он вошел в нее гордо и с уверенностью что каждый из нас последует туда за ним.
— Ну, чего вылупился?! — заорал его помощник, белобрысый лейтенант в поношенной форме. — Давай заходи!
То, что обращается он именно ко мне, дошло через пару секунд, когда от грубого толчка я залетел «в лифт» и подбородком уперся в грудь инструктора.
— Сейчас будем драться. Твоя задача вырубить противника, то есть меня, до того как я вырублю тебя. Вопросы есть?
— Как драться?! — воскликнул я в темноту. — Тут даже не пошевелиться!
— Итак, — произнес он, не обратив на мою реплику внимания, — даю тебе пять секунд форы, а потом тебе станет очень и очень больно… Время пошло.
Кстати, тогда мне показалось будто понял что значит ад… а сейчас это воспоминание вызывает лишь улыбку. Дураком был.
Кассия застонала и открыла глаза.
— Черт, почему так больно?
— Я еще не черт, — уверил ее я, — но возможно когда-нибудь им стану.
— Почему ты остановился? — недовольно спросила девушка. — Что там было дальше?
Я вновь тяжело вздохнул. Объяснять было лениво, да и давать отчет своих действий не люблю. Тем не менее, у меня перед ней долг. Нельзя игнорировать желания друга.
— Кас, твой разум должен немного отдохнуть, да и у меня есть работа. Хотя осталось еще два дня, но если не успею и потеряю этот контракт, Хозяин меня накажет. Короче пойдем поработаем, а после продолжим… Тем более есть неплохая возможность. Какие-то идиоты опять взывают к Светоносному.
Девушка хмурилась, но возразить не решилась. Ее можно понять, хотела услышать историю о потусторонней силе, дьяволах, аде, вместо этого приобрела головную боль и получила ненужный рассказ, тем более что сотню похожих могла посмотреть и по телевизору. Я дал себе слово, что больше не буду отвлекаться на свои философские темы, и вспомню только последние события жизни.
Потянув девушку за руку, открыл дверь и шагнул в проход.
Джон Спарк был ничем непримечательным адвокатом работающий в крупной конторе… И это его бесило.
Всю свою сознательную жизнь Спарк мечтал стать если не звездой юридического Олимпа, то хотя бы преуспевающим и очень дорогим адвокатом. Но ему уже пятьдесят, а желание так и не исполнилось. Возможно, по этой причине он и стал организатором одного из бесчисленных культов Сатаны. Нет, конечно, его прагматизм был на удивление совершенен, он не верил ни в загробную жизнь ни в повелителя преисподние, зато он верил в деньги и власть которая давала его должность. Верховный жрец Люцефера — вот как она называлась. (Придумывая должности. титулы и даже название секты, он особо не мудрствовал.)
Каждый из последователей вступая в культ преследовал свои цели, большинство пытались просто разнообразить пресыщенную жизнь, хотели развлечься и прикоснуться к мистике, другие действительно верили что их мессы влияют на обыденную жизнь, увеличивают доход и процветание, были конечно и фанатики черной веры, но всех до единого объединяло одно: относительно высокое положение в обществе. И конечно отсюда и столь высокие сборы и пожертвования «на процветание веры», которые полностью оседали в его кармане.