Огненный крест
Шрифт:
На съезде писателей произошло единение «суверенных» писательских организаций. Вместо развалившегося Союза писателей СССР создано МСПС – Международное Сообщество Писательских Союзов. Русские писатели объединились, в основном, с мусульманским миром: Средней Азией, Казахстаном, Киргизией, Азербайджаном, автономиями – Якутией, Бурятией, Северным Кавказом и т.д. Братья-славяне, то есть украинцы и белорусы, вели себя на съезде гнусно. Малороссы вообще отказались «иметь дело с москалями», белорусы обещали «подумать, обсудить» принятую декларацию о единении. Не о том ли говорилось нашими философами, что на Западе у нас нет друзей, надо объединяться с Востоком – там наши истоки, наши корни!
Страну продолжают раздирать. Как устоять?! Как удержаться?
Как видите, жизнь наша не даёт повода для оптимизма (да
Сердечный привет друзьям! Обнимаю. Ваш Николай Денисов. 15 июня 1992 года. Тюмень».
О, как хотелось достучаться до русского сознания! Не «брезговал» я и перепечатывал разумные голоса «из-за бугра». «Попалась», точно к ситуации в России, русская эмигрантская газета из Аргентины «Наша страна» № 25 со статьей знаменитого писателя Ивана Солоневича, написанной еще в 1949 году.
«...Должен сознаться: ничего не производит на меня такого гнетущего впечатления, как все эти федеративные разговоры эмигрантской печати. «Единая и неделимая» не есть лозунг реакционный и не есть лозунг революционный. Единой и неделимой Россия была при Николае втором и при Сталине последнем. «Единая и неделимая», кроме всего прочего, есть жизненная экономическая неизбежность. Это совершенно ясно понимает всякий рабочий и всякий мужик. Всякая «федерация» означает гибель страны. Или, в переводе этого термина на прозаический язык – хаос, безработицу и голод. После Советской России нужна свирепо централизованная и беспощадно свирепая власть: ничего не поделаешь. Бакинские промыслы не имеют права работать «для благосостояния азербайджанской нации», они обязаны работать для украинских тракторов. Чиатурские марганцевые копи не имеют права работать на славу Грузии – они обязаны работать для металлургии всей Империи. Иначе – всё рухнет в кровавую кашу. Нет и не будет никакого времени для совещаний и конференций послов десятков самостийных республик, из которых каждая будет торговаться, как торгуется сейчас Европа из-за демонтирования немецкого заводского оборудования, из-за плана Маршала или из-за переселения Ди-Пи. Никакая Москва – ни белая, ни красная, ни зеленая, ни оккупационная не может допустить, чтобы железные дороги страны были разорваны десятками границ, чтобы и так предельно перенапряженная экономика всей страны сразу лопнула бы по десяткам «федеративных» швов...
Товарища Иосифа Сталина можно упрекать в чем угодно. Но в одном его упрекать нельзя: в глупости. Из всех доселе существовавших гениальнейших он сидит дольше всех. Когда, в 1941 году, ему стало очень туго, он переставил свою страну на общерусский патриотизм и ставку эту выиграл. Сейчас вся советская печать переполнена томами, лозунгами и обоснованиями русского патриотизма. А никак не федерации или конфедерации. Сталин ставит свою ставку на реальную силу исторически данного сцепления всех народов России в одну семью. Эмиграция ставит свою ставку на балканизацию Империи. За балканизацией Империи не пойдёт никто. Ибо всякий идиот все-таки понимает, что если в вековом смешении народов и племен каждое обрубится в свой феод, то это будет означать, что москаль окажется иностранцем в Грузии, но зато грузины окажутся иностранцами в двадцати остальных местах. А это означает полный хозяйственный и культурный паралич».
В то, что многие предсказания писателя Солоневича сбудутся в недалеком будущем, ну не верилось, ну не приходило в голову. И мы еще продолжали «изучать» высказывания зарубежных современников и современниц, приезжавших в эти месяцы уже не в советскую, в демократическую Россию.
Из выступления Ея Высочества О.Н. Куликовской-Романовой на 13-м съезде кадет. Каракас, 1992 год.
«...В Петербурге я смогла посетить целый ряд церквей и, самое главное, – несколько больниц и детских домов-приютов,
Еще хочу рассказать про больницу, рассчитанную на сто рожениц, где вместо постельного белья и одеял пациентки накрываются какой-то грудой старых лохмотьев. Кровати в палатах неописуемые – заржавелые и облупленные, с настолько растянутыми пружинами, что роженица лежит в кровати... вернее, не лежит, а провисает, как в гамаке, и уж самой ей выбраться из такой кровати (если еще у неё было «кесарево сечение») – просто невозможно.
В хирургическом отделении этой больницы я видела иголки для зашивания операционных разрезов: ржавые и тупые, а нитки для сшивания внутренних органов – величиною с бечёвку...
Хочу привести вам небольшую справку стоимости жизни в демократической России во время моего пребывания там. Так вот, если у вас было, скажем, 400 рублей, а это хорошее жалованье в те дни, то вы смогли бы купить на них: 6 кг колбасы, или 10 кг мяса, или 12 кг масла, или 22 кг сахара (если найдёте), или 500 штук яиц, или 15 кг сыру, или 40 кг рыбы, или 130 кг картошки, или 100 кг моркови, или 15 кг мандаринов, или 22 кг яблок (если найдёте)...
Я была в одном из продуктовых магазинов и смогла сама убедиться, что там почти абсолютная пустота. Какие-то продукты подвозят по утрам, а уже с ночи выстраивается огромная очередь и как только откроют двери, моментально всё раскупается и остальную часть дня магазин стоит пустой...»
Все так. И все же! Историческая Россия развалена беловежскими преступниками, заранее присмотревшими охотничий домик и баньку, где совершат неслыханное в мире предательство. Ни слова об этом! Сонмы суверенов, кучи новых президентов! По всей бывшей Святой Руси... Ни слова. От монархистки.
Вспоминалось аналогичное. Февраль 1917-го. Некоторые Великие Князья из династии Романовых расхаживают по Петрограду с красными бантами на мундирах, кричат вместе с толпой революционеров: «Да здравствует свобода!» И только Государь записывает в своем дневнике горькие слова, которые после ритуального убийства Царской Семьи, спустя годы, станут известными всему миру: «Кругом предательство и измена».
Революция демократов
А это письмо согрело страждущую душу: грустное, познавательное. Через такие письма (шли они мне до Тюмени порой месяцами) «рисовалась» вся трагичность русского рассеянья.
Перу, Арекипа. В Тюмень. 21 февраля 1992 года.
«Многоуважаемый Николай Васильевич! Получил две газеты «Тюмень литературная» на моё имя, что меня очень удивило, но затем, посмотрев на снимки друзей из Каракаса и на фото моего брата священника, понял, кто дал Вам мой адрес. Искренне благодарю Вас за эту посылку, так как почитать русское слово – это величайший подарок русскому человеку, отдаленному расстоянием от всего русского; здесь почему то не задерживаются русские люди.