Огненный крест
Шрифт:
В последний путь русского героя, каковым он был и остался для эмиграции первой волны, проводили немногие, дожившие до 1987 года, вашингтонские русские. В некрологе было сказано: «...Да будет легка ему американская земля, рискуя своей жизнью, он покарал смертью одного из величайших преступников большевистской окаянной революции».
Напомню, что и остальные участники бандитского злодеяния в Екатеринбурге, ритуального убийства членов царской семьи и их слуг, понесли кару: Свердлов, Голощекин, Белобородое, Юровский, Медведев, Ваганов и другие. Все – без исключения.
Павел Медведев умер в следственной тюрьме от сыпного тифа. Ваганов, не успев сбежать с большевиками, был разыскан и убит своими же товарищами-рабочими. Во время посещения бывших Морозовских фабрик председателем ВЦИКа Янкелем Свердловым один из рабочих ударил его тяжелым предметом по голове. Свердлов так и не оправился от удара, умер в начале 1919 года. Белобородов и Юровский
Русскому рыцарю
Михаил Залесский в мальчишеском возрасте воевал в Добровольческой армии. Летом 1919 года генерал П.Н. Врангель, приняв командование Белыми войсками юга России, вслед за подобным приказом А.И. Деникина, как я подчеркивал уже, обязал приказом всех добровольцев школьного возраста отправить в тыл для продолжения обучения. Миша Залесский, 1905 года рождения, попал в Донской кадетский корпус, в составе которого вскоре был эвакуирован в Югославию.
После завершения среднего образования Михаил Залесский поступил на химическое отделение Загребского университета. Еще во время студенчества активно включился в борьбу против большевиков. Во время войны нелегально пробирался на оккупированные немцами территории России. Был в Минске, Харькове, Киеве. После войны поселился в США. Работал в институте по изучению СССР. Активно сотрудничал в казачьих и кадетских организациях. Писал и печатал в разных изданиях свои стихи, прозу, политические статьи, рецензии.
Молодые называли Михаила Николаевича – «дядя Миша». По характеру он был тихий, добродушный человек. Помогал материально нуждающимся соотечественникам. Завещал свои сбережения Фонду Свободной России.
Умер М.Н. Залесский после продолжительной болезни 22 марта 1979 года. Незадолго до смерти издал книжку своих стихов «Слава казачья».
Вермут-чинзано
Билеча
Известный писатель (начинал он со стихов) Михаил Дмитриевич Каратеев окончил свой путь в Уругвае, в Монтевидео. Места эти очаровательные, субтропические, не столь жаркие. Хотя как сказать, автору этих строк довелось бывать в Монтевидео в середине «зимы», в июне, а это в Южном полушарии – декабрь. И мы, торговые моряки, ходили в увольнение в город в легких осенних курточках. Монтевидео, его нарядные улицы, близость океанской атлантической сини были прекрасны в своей умиротворенности, спокойствии. Совсем не чувствовалось, что буквально несколько месяцев назад до нашего прихода в порт под погрузку (1988 г.) в уругвайской столице происходила жуткая «резня коммунистов»: очередной путч военных...
Где-то по этим улицам ходил до меня, литератора-моряка, не просто известный, а знаменитый писатель «Князь Караческий», Михаил Дмитриевич Каратеев. Русских в Уругвае, как и в ближнем (через залив) аргентинском Буэнос-Айресе, в минувшем веке жило много...
«24 октября 1979 года, – писали в некрологе друзья М.Д. Каратеева, – в Уругвае скоропостижно скончался Георгиевский кавалер, штабс-капитан М.Д. Каратеев, кадет Полтавского и Крымского кадетских корпусов. В Монтевидео, выходя из автобуса, Михаил Дмитриевич потерял сознание. В больнице врачам три раза удавалось вернуть к жизни остановившееся сердце. Четвертый был роковым...»
Воспроизведу несколько моментов биографии М. Каратеева, написанной им самим и отправленной незадолго до смерти в журнал «Кадетская перекличка», редактору Н.В. Козякину, от которого мне случалось получать весточки:
«Родился 6 февраля 1904 года. Семья принадлежит к дворянству Орловской губернии, являясь потомками удельных князей Карачевских. На возвращение нам этой фамилии и титула дал принципиальное согласие Император Николай 2-й в 1916 году, но оформлено это было уже за границей Главой Императорского дома.
Весной 1914-го я выдержал экзамен в 1-й класс Сибирского кадетского корпуса в Омске, но в связи с началом войны, отъездом отца на фронт и нашим переездом в Европейскую Россию этот год был для меня потерян, и следующей весной я снова держал вступительный экзамен в Петровско-Полтавский кадетский корпус.
В корпусе я отличался одинаково «громким» поведением и учением. По поведению балл у меня временами доходил до единицы и никогда, даже в 7-м классе, не превышал восьми, но по учению я с первого класса до последнего шел первым, и корпус окончил не за семь лет, а за шесть, обогнав свой класс на год. Вышло это так: в Добровольческую армию я окончательно поступил летом в 1919 году, будучи в 5 классе (первый раз я поступил в Армию в начале 1918-го, но провоевал недолго, т.к. отец меня выловил и увез домой). Осенью того же года, при отступлении из-под Воронежа был тяжело ранен в ногу и оправлен на излечение в город Туапсе. Воспользовавшись своим вынужденным там пребыванием, успел подготовиться и экстерном сдать экзамены за 5 классов при туапсинской гимназии.