Огненный адепт
Шрифт:
Кабатчик бросил странный взгляд на Дилля — в нём смешались удивление и недоверие.
— Уважаемый, а за что ты так не любишь людей благородного происхождения? — подал голос король.
— Потому что каждый должен знать своё место. Благородные — у королевского трона, а место служанки — у плиты с кастрюлями. И нечего девочке голову забивать разной ерундой. В общем, я предупредил: ещё раз попробуете подкатить к Линде со своими баснями, и вышвырну вас, как котят. Ночуйте и утром проваливайте из моего заведения!
Рохмиро удалился, за ним, шурша юбкой, ушла и Линда. Нетрезвые
— Э-э, дядя Юлиус, похоже ты с одного взгляда втрескался.
— В смысле? — Юловар ощутимо покраснел, прекрасно поняв, на что намекает Дилль.
— В том самом. Самое время, что и говорить! На нас облавы по всему городу, в любой момент нас могут голов лишить, а у дядюшки Юлиуса на уме красотка из кабака.
— Ну, она в самом деле красивая.
— Красивая, — согласился Дилль. — И рука у неё тяжёлая — к счастью, на себе не испытывал, но лично видел. Однако, Рохмиро прав: служанка ровня торговцу шерстью, а вовсе не… Или ты готов остаться торговцем? Я понятно объясняю?
— Злыдень, — вздохнул Юловар. — Будь в ней хоть толика дворянской крови…
— А без толики слабо? — не удержался Дилль.
Король серьёзно посмотрел на него.
— Нет, не слабо. Знаешь, когда-то давно я полюбил прекрасную девушку. Розанна была всего лишь дочерью захудалого дворянина из Гридеха. Я… — Юловар опустил голову, тяжко вздохнул и продолжил: — Я был вынужден подчиниться требованию отца и оставил её. А по пути обратно в Гридех она погибла.
Юловар поднял голову и посмотрел в глаза Дилля.
— Больше я подобной ошибки не совершу. Я только увидел Линду, сразу понял, что эта женщина — моя вторая половина. И вопреки всему готов возвести её на… ну, ты понял.
— У-у, мозги окончательно набекрень. Я, конечно, не думаю, что наш хозяин будет против, когда всё вернётся на свои места, но…
— Наш хозяин что-то скрывает, — проворчал король. — Уж слишком наглядно он демонстрирует свою нелюбовь к дворянскому сословию.
— Ну сколько раз говорить: не привлекай внимания и выражайся проще, — простонал Дилль. — Скажи «темнит» вместо «скрывает». Скажи «ненавидит благородных» вместо…
Дилль, не закончив, замолк, уставившись на стену, где в самом дальнем углу висел небольшой декоративный щит с красным крестом и перекрещёнными мечами. А ведь он уже слышал об этом гербе! Вот те раз, оказывается, и от лекций Шетерна есть польза.
— Что случилось? — король с удивлением посмотрел на него.
— Надо спрашивать «ты чего»? — машинально поправил его Дилль. — Да так, мысль образовалась. И я её думаю.
— И о чём эта мысль? — полюбопытствовал король.
— Вспомнился мне один старичок. Не знаю, где он жил, но иногда появлялся в таверне мамочки Августины. Так вот, по рассказам был этот старичок мелким бароном, но во время чумного поветрия все его деревни вымерли. А соседи его окончательно разорили.
— А что с ним стало?
— Не знаю. Пропал он и больше не появлялся. Помер, наверное, — равнодушно сказал Дилль. — Я это
— Но как? — оживился король.
— Как — не вопрос. Вопрос — вышвырнут нас сразу или всё-таки сначала выслушают? Ночевать-то придётся на улице.
— Может, до утра подождём?
Дилль поглядел на «дядюшку» — глаза горят, и, судя по виду, он готов даже на ночлег на улице, лишь бы поскорее узнать правду.
— Ладно, попробуем прямо сейчас, — вздохнул он. — Может, Рохмиро всё-таки не такой зверь, каким кажется.
Дилль дождался, когда Линда вновь появится в зале и жестом подозвал её.
— Говорите только по делу, — предупредила она. — Я не хочу, чтобы из-за меня такие благородные господа ночевали на улице.
Говорила она про двоих, а смотрела на короля. Дилль понял, что процесс «втрескивания» прошёл обоюдно, и вздохнул. Видимо, судьба у него такая — быть на вторых ролях. Когда Гунвальд был рядом с Диллем, дамы не сводили с каршарца глаз, игнорируя его тощего и нескладного товарища. Теперь вот Линда предпочла ему короля, несмотря на то, что он — прославленный драконоборец, а Юловар представился всего лишь торговцем. Ну и ладно, какие его годы…
— Ну, разумеется. Нам ещё бутылочку этого же вина и какую-нибудь солёную колбаску. И вот ещё что: милая девушка, ты случайно ничего не слышала о некоем бароне, который обеднел настолько, что был вынужден податься в кабатчики?
Глаза Линды стали большими и испуганными. Она ойкнула и замотала головой.
— Нет, нет, ничего не слышала.
— Я ведь тебе говорил, что я — маг. И скрывать от меня истину, это как прятать иголку в кармане — она всё равно вылезет наружу. Напряги память.
— Ничего не знаю. Вы нас с кем-то путаете.
Не «его», а «нас». Оговорка девушки убедила Дилля, что он на верном пути. Он напыжился и начал вращать кистями рук над столом.
— Вижу, — утробным голосом продолжил он. — Вижу славного предка, чьё имя овеяно легендами. Вижу!
Линда потихоньку отступала от стола, соседи прекратили галдеть и уставились на бесплатное представление. Из дверей в кухню появился Рохмиро и с недоумением смотрел на странное действо.
—…потом наступила чума. И обеднел баронский род, и разрушился древний замок. Наступил голод, а ненасытные соседи по кусочкам захватывали баронские земли. И покинул последний барон родовое гнездо, забрав с собой малолетнюю племянницу…
Рохмиро решительно направился к нарушителям с явным желанием вышвырнуть их из кабака.
— А ну пошли вон отсюда! — заорал Рохмиро. — Все вон! И девок своих забирайте!
Дилль пригнулся, ожидая, что сейчас разгневанный кабатчик закатит ему оплеуху. Но к его удивлению вопль Рохмиро относился вовсе не к нему, а к притихшей компании.
— Мне, что, повторить?
— Но, хозяин, мы ещё даже не расплатились, — удивлённо протянул один из ремесленников.
— Потом расплатитесь. Убирайтесь!