Огненные стрелы

Георгиева М.

— Нет, — ответил директор. — Ничего особенного не замечаю.

— Что тут можно особенного заметить? — недоуменно отозвался секретарь.

— В какие часы механический цех работает? — спросил Косев.

— Работа там не прекращается с шести утра до десяти вечера, — ответил секретарь.

— Какое это имеет в данном случае значение? — удивился директор.

Разведчик слегка усмехнулся.

— Большое значение. — И, стараясь сохранить спокойствие, продолжал задавать вопросы:

— Бывают

ли такие дни, когда цех не работает?

— Да, конечно, по праздникам, — ответил директор.

— Да к чему этот вопрос? — проворчал себе под нос секретарь.

— Посмотрите, на снимке нет никаких людей, — заметил лейтенант. — Это показывает…

— Да, — нервно прервал его секретарь. — Снято в выходной день, когда завод не работал.

— Задача в том, чтобы определить, какой именно был этот день. Разрешить такой вопрос можно только здесь, у вас.

— Мы постараемся вам помочь, — любезно вставил секретарь. — Но как?

— В году столько праздничных дней! — воскликнул директор.

— Но по убранству помещения можно приблизительно определить, — заметил лейтенант.

Партийный секретарь и директор переглянулись. Многолетняя совместная работа научила их понимать друг друга с одного взгляда. Этот хлопец, присланный из Софии, начинал им нравиться. «Знает толк в своем деле», — говорили их глаза.

Директор нагнулся и долго разглядывал снимок в лупу. Потом поднял голову и молча подал лупу партийному секретарю.

Тот тоже сосредоточенно рассмотрел фотографию.

— Убранство ко дню Советской Армии, — сказал директор.

— В нынешнем году, — дополнил секретарь. Оба разглядели подробности убранства, им удалось прочитать лозунг, висевший на стене цеха:

«Слава Советской Армии — освободительнице народов!»

— Можно ли определить, когда именно повесили лозунги и когда их убрали?

Директор взглянул на партийного секретаря.

— Помнится, что повешены они были за два или три дня до 23 февраля. Но когда их сняли — труднее сказать.

Партийный секретарь задумался. Тик на правой его щеке усилился.

— Может быть, комсорг цеха поможет? — неуверенно сказал он.

Директор поднял телефонную трубку и велел позвать руководителя цеховой молодежи.

Косев внезапно задал еще один вопрос.

— А как ведется учет в проходной?

— Обыкновенные корешки бланков пропусков, — с некоторым удивлением объяснил директор.

— Нет, не в том дело, я хочу спросить: аккуратно ли ведется учет?

— Да, думаю, все в порядке, недавно я делал проверку.

— Можно посмотреть пропуска с начала нынешнего года, а также и за весь прошлый год?

— А зачем вам старые пропуска? — вмешался партийный секретарь. — Неужели…

— Никто не должен узнать, что

происходит проверка посетителей, бывших на заводе.

Директор отдал новое распоряжение — принести пропуска из проходной.

В тот же момент раздался стук в дверь. Вошел высокий, худой человек, с умным, спокойным лицом: комсорг механического цеха.

— Петров, — спросил партийный секретарь, — какие лозунги висят сейчас в цехе?

— К Международному женскому дню.

— Так, а перед этим какие висели?

— Ко дню Советской Армии.

— Помните вы, когда их повесили?

— Отлично помню. Начали украшать цех в субботу, перед праздником, а кончили в воскресенье.

— Не ошибаетесь?

— Нет, хорошо помню, нас была целая группа комсомольцев. По окончании мы все вместе пошли на вечеринку.

— Спасибо, Петров. Мне кое-что надо было проверить.

Когда Петров вышел, директор повернулся к календарю, висевшему за его спиной.

— Суббота, о которой он говорил, приходится на 21 февраля, — заметил лейтенант.

— Что отсюда следует? — спросил директор.

— То, что снимок сделан 22-го или 23-го. Я не считаю 21-ое, потому что тогда в цехе были люди.

Косев вынул из кармана маленькую записную книжку. Порылся в ней и прибавил.

— У меня есть основания предполагать, что фотография снята 22-го февраля.

— Какие основания? — полюбопытствовал директор.

— Я навел справки в метеорологической службе аэропорта. 23-го февраля день был облачный, а 22-го — солнечный. По фотографии видно, что она снята при солнечном освещении. Поэтому я исключаю 23 февраля.

— Остается еще установить и час, когда сделан снимок, — заметил директор. В его голосе шутка смешивалась с нотками искреннего уважения к молодому разведчику.

— Это мы сейчас сделаем. Нельзя ли, товарищ директор, пройти на самое место?

Они зашагали втроем по узкой дорожке цеха между колоннами.

Косеву казалось, будто он уже много раз бывал в этом помещении, так он его изучил по фотографии.

У одного станка лейтенант остановился. На этом станке работал комсорг.

— Петров, — обратился к нему Косев, — вы работаете лицом к солнцу. Вам не мешает, когда свет бьет в глаза?

— Пока еще нет, — отвечал юноша, — даже приятно.

— А замечали вы, в котором часу лучи падают на переднюю бабку вашего станка?

— После полудня, часам к трем.

— Всегда?

— Да, почти всегда. Конечно, если день солнечный.

— Недавно в окне возле вас стекло было разбито?

— Нет, не так недавно, недели 2—3 назад.

— Как у вас обстоит с нормой?

Юноша улыбнулся и поглядел на партийного секретаря. Тот ответил вместо него:

— Обыкновенно 150 процентов!