Огненные стрелы

Георгиева М.

Дэглиш смутился.

— Извините, — пробормотал он, — но я не предполагал, что… Как я мог забыть, что нахожусь за железным занавесом?

— Этот занавес существует только в воображении ваших подкупленных газетных писак и радиокомментаторов.

— В этом я еще не вполне убедился.

Огнянов промолчал. Дэглишу тоже нечего было больше сказать.

Подполковник открыл книжный шкаф, вынул пачку обгоревших бумаг и положил перед собой.

— Вы мне не ответили на вопрос: с каким заданием послали вас в наше воздушное пространство? Или

у вас не было определенного задания?

Дэглиш продолжал молчать.

Тогда Огнянов разложил бумаги на столе. Это были одни лишь газеты.

— Вот груз, который вы должны были спустить. Старые газеты.

— Вижу.

— Странное задание!

Дэглиш ничего не возразил.

— Вы летели на одномоторном самолете, не правда ли?

— Да.

— Фотокамера, найденная там, не была заряжена.

— Этого я не знаю.

— А я вам это сообщаю.

— Верю вам. Но что в этом такого? Может быть, случайное упущение. Я вылетел наспех.

Подполковник опять открыл шкаф, вынул карту и развернул ее.

— Подойдите ближе!

Дэглиш приблизился. Это была та самая карта, которую нашли у него. Он не успел ее уничтожить.

Огнянов подчеркнул карандашом три маленьких кружка, отмеченных на карте и обозначавших маршрут Дэглиша.

— В этих точках сбиты последние три самолета, вторгшиеся к нам до вас.

— Этого я не знал.

— Однако полковнику Диксону отлично известны эти районы.

— Весьма возможно.

— Зачем же тогда было поручать вам пролететь над теми же самыми местами? В сущности, там нет ничего интересного для разведки. — Огнянов медленно провел карандашом по линии маршрута.

Дэглиш замолчал. Ему все это было ясно еще в тот момент, когда он получил приказ о вылете. Было досадно, однако, что и здесь эти люди все отлично поняли. Да, конечно, он, Линдок Дэглиш, сын старого Дэгга из фирмы «Дэглиш-Мэрфи», был просто послан на расстрел.

Огнянов опять всмотрелся в карту.

— Как сбили ваш самолет?

— Будто вы нe знаете?

— Нет, не знаю, — схитрил Огнянов. — Это не по моей специальности.

Дэглиш посмотрел недоверчиво, но все же ответил.

— Сбит вашими огненными стрелами… Вашим новым противосамолетным оружием.

— Как вам удалось остаться в живых?

— Я был предупрежден.

— Так, значит, у вас там осведомлены о нашем новом оружии?

Дэглиша передернуло. Он почувствовал, что проболтался: лучше было молчать. Но через мгновение он твердо ответил:

— Да, осведомлены.

— И, несмотря на все, полковник Диксон послал вас?

— Может быть, так было нужно. Для Диксона я просто пилот.

— Пилот… или конкурент?

Дэглиш вскочил. Конечно, нет никаких сомнений, и здесь тоже разгадали грязную проделку его начальника: конкурент, павший при исполнении служебных обязанностей!

— Можете вы… — нерешительно проговорил Дэглиш, — дать мне бумаги и авторучку. И… предоставить подходящую обстановку… на несколько часов?

— Зачем?

— Чтобы свести

кое-какие счеты. От этого и вам будет польза.

— Ладно, — согласился подполковник Огнянов. — Ступайте с человеком, который привел вас ко мне.

Дэглиш вышел с капитаном Везневым.

Огнянов внимательно посмотрел на них. Для него допрос Дэглиша был проверкой нервной и моральной устойчивости обеих сторон. Легкая усмешка заиграла на его лице, когда он наблюдал напряженную походку высокого иностранца, сохранившего, даже в теперешних обстоятельствах, показную самоуверенность. Считает ли он себя неуязвимым? Конечно, он действовал как солдат, и нельзя его равнять с изменниками и предателями.

Огнянов еще раз усмехнулся и вслух докончил свою мысль:

— А все-таки, этот верзила напишет то, что знает и что может оказаться полезным в дальнейшей нашей работе.

В РУСЕ

На берегах Дуная весна запоздала. Косев заметил это, как только вышел из самолета. Воздух был еще прохладен и влажен. Солнце сияло, но не грело. На деревьях едва начинали наливаться почки, и ветер колыхал голые ветки. Над землей неслись легкие, мягкие волны тумана.

Лейтенант поторопился накинуть пальто поверх штатского костюма.

Вышедшие из самолета пассажиры переговаривались громко, еще под влиянием шума моторов, и направлялись к аэропорту.

Косев не воспользовался рейсовым автобусом аэродрома. Он знал, что его ждет заводская машина.

Когда пассажиры разошлись, к лейтенанту подошел молодой человек в ватнике и синей кепке набекрень.

— Товарищ Косев?

— Он самый.

— Я с завода сельскохозяйственных машин… Симеонов, — представился юноша.

— Извините, — сказал Косев, — мне надо еще заскочить в аэропорт.

Через час Косев вошел в кабинет директора завода. Там сидело двое: один — крупный, плечистый, с сединой в волосах, другой — с подвижными глазами и лысым черепом, с легким нервным тиком правой щеки.

Они познакомились. Крупный человек, с громким, низким голосом, оказался директором завода, а другой — секретарем заводской парторганизации.

Во взгляде обоих Косев уловил некоторое разочарование. Действительно, из Софии их предупредили, что приедет человек из госбезопасности, которому надо оказать содействие. Они приготовились, и вдруг… является какой-то желторотый птенец.

«Да он еще комсомолец», — подумал партийный секретарь, пожимая руку лейтенанту.

Косев преодолел мгновенное смущение и выложил на стол фотографию механического цеха завода.

— Вот снимок, о котором я говорил сегодня утром по телефону. Надо установить, кем он сделан и когда.

Директор надел очки. Секретарь склонился над столом. Оба вгляделись в фотографию.

— Это наш цех, — сказал партийный секретарь.

— Механический цех, — уточнил директор.

— Бросается ли вам в глаза что-нибудь особенное на этой фотографии? — спросил лейтенант Косев.