Огненные сердца
Шрифт:
Все принялись оглядываться, недоумевая, почему машинист сбавил скорость. Дерфи схватил Айвса за плечо, вытянул руку и закричал:
— Нет, только не на этот мост! Остановите же его кто-нибудь!
Когда первые вагоны поезда выехали из ущелья, пассажиры с ужасом увидели, что до соседнего каньона тоже добрался огонь и теперь пожирает сухую листву вместе с множеством деревянных конструкций снизу моста.
И впереди, и сзади них бушевал огонь. Только на другой стороне ущелья лес остался нетронутым. Стоит поезду добраться туда, и все будут спасены. Но для этого
Поезд все больше замедлял ход, видимо, машинист решал, что делать. Повернув назад, они неминуемо столкнутся с пламенем в узком каньоне, через который едва пробрались несколько минут назад. А если вспомнить о пожаре в Силвер-Бенд, то в горах им больше было незачем надеяться на спасение.
Ченс оглядел мост, нижнюю часть которого лизали длинные языки пламени. На его взгляд, выход был только один.
Словно прочитав его мысли, машинист прибавил ходу.
— Он прорвется через мост! — крикнул Ченс.
Дерфи вновь закричал, вцепившись в Айвса, словно безумец:
— Нет! Он обвалится! Не смейте! Остановите его!
Поезд уже грохотал по мосту. Пассажиры замерли в напряженном молчании. Вопли сменились мысленными лихорадочными молитвами. Массивная конструкция моста выдержала — пока поезд не добрался до середины. Затем снизу рев пламени усилился, послышался треск брусьев. Мост дрожал и стонал под тяжелой ношей. Пассажиры издавали сдавленные крики, рыдания, проклятия, затем все вновь стихло. Оцепенев от ужаса, затаив дыхание, все следили, как «Силверадо» приближается к противоположной стороне каньона. Черный дым окутывал вагоны. Колеса цеплялись за рельсы, словно звериные когти, — казалось, ничто не могло быть более надежным, чем прикосновение металла к металлу.
Наконец паровоз выкатился на твердую землю на другой стороне каньона, за ним последовали три первых вагона. Но в это время с середины моста послышался оглушительный треск и мост начал оседать под тремя последними вагонами, увлекая их за собой. Крики пассажиров заглушили грохот «Силверадо».
Ченс и Дженна лежали бок о бок, уткнувшись в платформу, цепляясь за почти незаметные выступы. В эти мучительные, бесконечно долгие секунды они всем телом ощущали, как проседает мост. Их взгляды встретились — любое мгновение могло оказаться последним в их жизни. Протянув друг другу руки, они крепко переплели пальцы.
Машинист вновь пустил паровоз на полную скорость, выжимая из него все оставшиеся силы. Дерфи, словно завороженный страшным зрелищем, вцепился в Айвса, стоящего на четвереньках. Айвс пытался высвободиться, но Дерфи прижимался к нему, как плачущий ребенок.
— Пусти! Пусти же меня! — в отчаянии требовал Айвс, но Дерфи вцепился в него мертвой хваткой. От толчка их обоих бросило к краю платформы, и, не удержавшись, они рухнули в горящий каньон, а их крики смешались с треском брусьев.
Мост вновь содрогнулся. Едва последний служебный вагон достиг твердой земли, как центральная часть моста провалилась и обрушилась на сотню футов вниз, на дно каньона.
Наконец «Силверадо» сбавил ход, словно загнанный конь. Единственным звуком вокруг,
Прошло еще немало времени, прежде чем кто-либо решился сдвинуться с места, но постепенно пассажиры начали подниматься, садиться и оглядываться, почти не веря тому, что остались в живых. Ченс привлек к себе Дженну, чуть не задушив ее в объятиях.
Генри сел, прижимая к себе окровавленную руку, и с нескрываемой горечью наблюдал за парой.
Дженна устремила на него заплаканные глаза.
— Никогда не думала, что ты способен предать меня, Генри… Никогда…
— Я должен был расплатиться с Соломоном за то, что он сделал со мной, когда ты была еще ребенком. Но, похоже, с этим стариком не справиться никому.
Дженна отвернулась и спрятала лицо на груди Ченса. Если бы только она могла скрыть боль!
Машинист дал несколько длинных гудков, празднуя победу. Казалось, эти гудки вывели пассажиров из шока, и они подняли крики радости и облегчения.
Полицейские увели Генри и Лимана в вагон. Поезд медленно набирал скорость.
Ченс и Дженна устроились рядом на крыше пассажирского вагона. Дженна смотрела, как восходящее солнце заливает рельсы, вьющиеся между зелеными горами. Если бы не дым над их вершинами, все вокруг выглядело бы мирным и спокойным, манящим к себе, как греза после ночного кошмара, воспоминания о котором постепенно затуманиваются в памяти.
Ченс видел, как Дженна смотрела вслед Генри, а затем перевела взгляд на дорогу, едва ее давний приятель скрылся из виду.
— Ему уже ничем не помочь, Дженна, — сказал Ченс. — Его можно только забыть.
Дженна взглянула ему в глаза, стремясь к утешению и уверенности после разочарований последних месяцев, которые все еще причиняли ей боль.
— Гораздо сильнее меня тревожит то, что нам предстоит, Ченс. Надеюсь, больше не будет пожаров… бедствий — хотя бы для нас. Для тебя и для меня.
У Ченса учащенно забилось сердце, когда он понял, что душа Дженны принадлежит ему, и только ему. Значит, она его любит и любила раньше. Просто он был слишком гордым, чтобы забыть прошлое и принять то, что Дженна предложила ему с такой готовностью.
Ченс крепче прижал ее к себе.
— Все будет в порядке, Дженна, — хрипло прошептал он. — Обещаю тебе. Теперь все худшее осталось позади.
ЭПИЛОГ
Долгие моросящие дожди увлажнили иссушенную зноем землю и потушили пожары в Биттеррутских горах. Стоя под навесом станции Рэтдрама, Соломон Ли оглядывал заросшую травой долину, что простиралась на юг до самого Кердалена. Соломон с сожалением вернулся сюда. Теперь эти горы имели для него особое значение не только благодаря дороге — они были связаны с двумя любимыми женщинами, которых Соломон был вынужден оставить здесь. Однако отъезд его был только к лучшему: Соломон не хотел вмешиваться в их жизнь.