Огненные сердца

Сэндифер Линда

— Боюсь, я не согласна с тобой, Генри. Ченс беспокоится о рабочих. Только на прошлой неделе дедушка рассказывал: Ченс предложил рабочим уехать, и они единодушно согласились остаться. Они хотят победить, и все препятствия только придают им решительности.

— После всего, что сделал с тобой Кайлин, ты еще по-прежнему считаешь его рыцарем в сияющих доспехах? — пренебрежительно осведомился Генри.

Дженна молча отвернулась.

Генри вздохнул и взял ее за руку.

— Дженна, давай снова станем друзьями. Я подожду, пока ты не охладеешь к Кайлину. Только не отворачивайся

от меня. Почему бы тебе сегодня не уехать в Кердален? Мне было бы спокойнее знать, что ты там. Пусть ты не думаешь, что наш проигрыш будет сильным ударом для тебя, но я боюсь этого. А что касается пожара… знаешь, я действительно беспокоюсь.

— Не могу поверить этому, Генри, — с улыбкой ответила Дженна. — Ты просто хочешь, чтобы я была подальше от Ченса, верно?

— И ты осуждаешь меня за это? — ответил Генри.

— Я просто остаюсь здесь, Генри. Только и всего.

Генри понимал, что Дженна стала упряма, как никогда прежде, но, по крайней мере, он попытался образумить ее.

— Хорошо, Дженна. Поступай, как знаешь, Бог свидетель, ты делала так всегда.

Он вышел из комнаты. Глядя на закрывшуюся дверь, Дженна еще долго и печально размышляла, неужели Генри прав, и удивлялась, могут ли надежда и глупость идти рука об руку.

Шум с улицы не давал ей уснуть. Взглянув на часы, Дженна заметила, что время близится к полуночи. Сбросив одеяло, она подошла к окну. Главная улица была ярко освещена фонарями, и посреди нее танцевали пары. Завтра предстоял настоящий праздник, но, по-видимому, гости города не захотели ждать.

Чуть поодаль временный отряд полиции, собранный по случаю праздника, разнимал драчунов. Вероятно, рабочие двух железнодорожных компаний наконец решили выяснить отношения.

Мужчин растащили, и троих из них повели в участок.

Еще один странный звук привлек внимание Дженны. Она прислушалась и наконец различила слова песни:

«Эх, помним мы год шестьдесят восьмой Красотки ходили за нами толпой. Они и поныне в нас влюблены, Но наши сердца не им отданы. Виски, виски — голубое пламя, Виски, виски — навсегда ты с нами!»

Это пение, больше напоминающее рев, приближалось. Дженна слышала стук каблуков по лестнице, ведущей на второй этаж гостиницы. На втором куплете песня оборвалась, послышался грохот, очевидно, оба исполнителя рухнули на ступеньки.

— Эй, я еще хочу жить, предатель!

Дженна сразу узнала акцент ирландца и звучный смех его спутника. Это были не кто иные, как упившиеся до полусмерти Ченс и Делани.

Они вновь принялись с пьяной старательностью выводить песню — от этого пения у Дженны по коже прошли мурашки. Она опасалась, что кто-нибудь пожалуется на беспорядки шерифу — это грозило тюремным заключением для Ченса и Делани. Решив, что тюрьма — не самое подходящее место для старшего инженера Биттеррутской компании, Дженна набросила шаль и вышла в освещенный

коридор.

Одновременно в коридоре открылась еще одна дверь, и из нее высунулась Лили.

— Боже, что это за шум? — спросила она, увидев Дженну.

— Неприятно говорить, но это Ченс и Делани.

Вскоре оба мужчины одолели лестницу и повалились на пол коридора, запутавшись в ногах.

— Вечно ты падаешь, Кили. Ноги не держат, что ли?

— Кто бы говорил! Кто упал на этот раз — ты или я?

Делани повертел головой.

— Похоже, мы оба.

Ченсу наконец удалось встать, но ему стоило еще немалых усилий удержать равновесие. Он протянул руку Делани. Ирландец подал ему изуродованную руку, тут же отдернул ее, внимательно оглядел и подал другую.

— Вот моя рука, Кили. Забыл, с какой она стороны. Держись крепче, иначе свалишься.

Делани поднялся, мужчины обнялись, поддерживая друг друга, и побрели по коридору.

— Замечательная пара, — громко объявила Дженна.

Ченс и Делани остановились, подняли головы и уставились на Дженну и Лили.

— Чтоб я провалился, если это не наши цыпочки, — заметил Делани, и его голова вновь бессильно повисла. — В одних ночных рубашках. Поджидаете нас, красотки?

Лили взяла Делани за руку, пытаясь оттащить его от Ченса, и обнаружила, что не в состоянии удержать грузного ирландца. Она зашаталась, но сумела довести его до комнаты.

— Ложись спать, Бард. Поговорим, когда ты придешь в себя.

Делани не сопротивлялся. Когда дверь за ними закрылась, Дженна оказалась наедине с Ченсом. Он уставился на нее остекленевшими, налитыми кровью глазами. Казалось, им нечего сказать друг другу, но внезапно Ченс пробормотал:

— Кажется, они… в моей комнате. Наверное… она там останется, а я пойду в ее комнату…

Пол качался под ним, словно корабельная палуба в шторм, и Ченсу пришлось прижаться к стене. Он взялся за голову.

— Черт, сколько же я выпил… кажется, многовато…

— Зачем, Ченс? Ты ведь никогда не пил.

— Патерсон… и ты. Ты… была с ним. Я слышал, как вы говорили…

Дженна сжала губы.

— Вот именно — мы всего-навсего разговаривали. Он хотел, чтобы я уехала из Силвер-Бенд.

Значит, Ченс услышал голос Генри из ее комнаты и решил, что они занимаются любовью! Дженна улыбнулась. Ревность Ченса подняла ей настроение.

— Пойдем, я уложу тебя.

Обняв Ченса за пояс, Дженна повела его за собой — он, похоже, даже не заметил, что оказался в ее комнате. Он рухнул на постель, и Дженна стащила с него сапоги. Ченс заснул, не прошло и минуты.

Дженна сидела рядом, убирая со лба кольца черных волос. Глядя в лицо Ченсу, Дженна постепенно понимала, что значила для Ченса любовь к ней. Любовь к нему обошлась ей дороже, чем она рассчитывала, но вместе с тем принесла невыразимое наслаждение. Сблизившись с Ченсом, Дженна стала надеяться на лучшее в будущем, которое прежде представлялось ей унылым и однообразным.

Она хотела поверить его словам о любви, если бы Ченс решился повторить их вновь.

ГЛАВА 14