Огненные сердца
Шрифт:
Ченс слегка отстранился, переводя дыхание и прижимаясь щекой к ее голове.
— Дженна, я хочу тебя. Без тебя мне хуже, чем в адском пламени. Я…
Ее поцелуй помешал Ченсу продолжить. Он прижался к ней ближе, и это усилило желание.
Ченс не понимал, как это случилось, но в следующий момент он закрыл дверь и запер ее. Не медля ни секунды, он обнял Дженну, донес ее до кровати, осторожно уложил и удержал в плену весом своего тела.
Казалось, ему снится чудесный сон — такой, какие преследовали Ченса уже несколько недель. Может, ему показалось, но в глубинах
Неожиданно он опомнился.
— Я должен уйти, Дженна. Заставь меня уйти! Я ничего не могу предложить тебе, даже уверенности в завтрашнем дне. Ты сама это понимаешь. Нельзя допустить, чтобы все повторилось.
Дженна нежно притянула к себе его голову и молча поцеловала в губы, не желая слушать. Она не хотела вспоминать, что ждет ее на рассвете.
— Завтра все пойдет, как прежде, Ченс, а эта ночь принадлежит нам.
Она осторожно провела пальцем по его щеке, и ее нежность вместе с выражением ее глаз переполнили чашу терпения Ченса. С хриплым стоном он впился в ее губы. Он желал ее всю, сразу — настолько сильной была страсть, — но вовремя вспомнил об ее желаниях.
Ченс провел ладонью по ее груди, защищенной множеством слоев ткани и кружев. Бесконечные ярды ее юбок, раскинувшихся по постели, мешали ему скользнуть между ее ногами, препятствовали близости, которой он вожделел так сильно, как умирающий от жажды вожделеет воды.
Покрывая поцелуями ее лицо и шею, Ченс яростно боролся с крохотными пуговками спереди на ее платье, пока наконец препятствием на его пути не остался один корсет. Последовала очередь еще одних застежек и шнурков. Наконец полная, округлая грудь Дженны оказалась освобожденной от корсета и легла в его ладони, соблазняя попробовать ее вкус.
Но прежде требовалось покончить с одеждой.
Тяжело дыша, Ченс сел и помог сесть Дженне. Нетерпеливое рычание вырвалось у него из горла вместе со словами:
— Твою одежду шил явно не мужчина или мужчина, лишенный здравого смысла.
Смех Дженны успокоил и утешил его. Ченс спустил ткань платья с ее плеч, касаясь губами обнаженного тела, снял рукава, и платье повисло складками вокруг ее талии. Он целовал ее шею и золотистые пряди, свободные от шпилек, разметавшиеся по бархатистой коже плеч.
Продолжать ему мешал теперь только корсет.
— Сними эту чертову штуку, — прошептал Ченс Дженне, проводя пальцами по твердым пластинкам корсета. — Я хочу видеть тебя.
Вскоре предметы туалета Дженны в беспорядке попадали на пол рядом с одеждой Ченса, а сами Дженна и Ченс оказались на подушках. Теперь он мог ощутить в ладонях сливочно-белые холмы ее грудей, целовать соски, приводя в возбуждение Дженну и себя.
— Боже, ты сама не знаешь, что творишь со мной, — пробормотал он глухим и хриплым голосом, не отрываясь от ее тела.
Его слова прозвучали так страстно, прикосновения были такими нежными, что Дженна не удержалась и произнесла:
— Но я знаю, что ты чувствуешь, Ченс, и это прекрасно.
Ей хотелось, чтобы эти волшебные минуты тянулись как можно дольше. Повернувшись на бок над телом Ченса, Дженна покрыла его
Наконец он не выдержал, потянулся и заключил ее в кольцо рук, притягивая к себе. Когда поцелуи Ченса и ласки его рук заставили Дженну задвигаться всем телом в соблазнительном танце страсти, он поднялся над ней, глубоко погружая свою плоть в ее лоно.
Вместе они достигли пика страсти — такого же высокого, как Биттеррутский хребет, вместе преодолели его, и когда Дженна вскрикнула от наслаждения, Ченс излился в нее.
После этого они лежали, задыхаясь, в переплетении рук. Ночной ветер врывался через открытое окно, охлаждая их разгоряченные, влажные тела. В теплых объятиях к ним обоим вскоре пришел сон. Связь между ними окрепла, и на этот раз Ченс никуда не хотел уходить.
ГЛАВА 2
Стены комнаты стали границами мира, за которыми ничто не существовало в последующие часы, кроме чуда их близости. Темнота казалась им раем, в котором они могли укрыться от реальности хотя бы до рассвета.
Дженна ждала, что Ченс покинет ее, как прежде, но он только крепче прижал ее к себе. Их любовь чередовалась с дремотой, и даже в моменты умиротворения он не выпускал ее из рук. Они почти не говорили, словно слова могли разрушить иллюзию их блаженства.
Дженне был не нужен свет, чтобы видеть Ченса. Она видела кончиками пальцев, изучая и запоминая его тело, улавливала его прикосновение всей кожей. Она ощущала его горячими поцелуями, слышала частое биение сердца. Дженна старалась запомнить прикосновение шелковистых черных волос на голове и жестких волос на груди, чувствовала, с какой неизмеримой нежностью ласкают ее тело мозолистые руки Ченса. Время пролетает, воспоминания остаются навсегда, и этим воспоминаниям предстояло остаться с ней вечно, даже тогда, когда отпущенное им время истечет.
Дженна чувствовала, как что-то в душе Ченса изменилось: теперь близость казалась им обоим естественной. Вероятно, с рассветом тени прошлого Ченса вновь воскреснут, и он опомнится. Но пока Ченс оставался с нею, и в эти моменты Дженна предпочитала не думать о будущем.
Взрыв потряс Уоллас, пробудив его жителей. Ченс отбросил одеяла и вскочил, разыскивая спички. От второго взрыва затряслась земля и задрожали стены гостиницы.
Дженна села, прикрывая одеялом обнаженную грудь. В слабом свете керосиновой лампы она увидела, как Ченс торопливо одевается.
— Что такое? — спросила она. — Что-нибудь случилось?
Ченс расслышал испуг в ее голосе и на минуту забыл, как колотится его сердце, предчувствуя недоброе.
— Только несколько взрывов — больше я ничего не знаю.
— Я поеду с тобой.
Еще два взрыва сотрясли предрассветную темноту. Ченс натянул сапоги, схватил кобуру и проверил пистолет. Тем временем Дженна торопливо натягивала дорожную одежду.
Ченс открыл дверь.
— Черт побери, подожди меня! — Она натянула жакет поверх расстегнутой блузки. Ее золотистые волосы разметались по плечам, под блузкой виднелась грудь.