Огненные сердца

Сэндифер Линда

— Не стану спорить.

Ченс оставил ее и повел коней в темноту.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВОЗМЕЗДИЕ

ГЛАВА 1

Проникновение цивилизации в горы вполне возможно, но человеку никогда не удастся полностью покорить их. В горах появляются поселки рудокопов, люди проводят дороги через густые леса, но следы их труда в горах остаются такими

же незначительными, какими были бы следы труда муравьев в царстве великанов до сих пор.

Полуденное солнце осветило огромный мост через каньон Росомахи — широкий, с крутыми склонами, почти недоступный для строительства. Подобно искусной и хитроумной паутине, деревянные конструкции поднимались вверх на сотню футов и протягивались на восемьсот футов в длину.

В почтительном молчании Ченс, Дженна и горстка рабочих стояли на холме неподалеку и восхищались великолепием творения человеческих рук. Внезапно кто-то испустил пронзительный крик, за ним последовал взрыв общей радости: люди с силой хлопали друг друга по плечам, бросали в воздух шляпы, свистели и гоготали.

Ченс обхватил Дженну за талию и закружил, подняв над землей.

— Ваше мнение, партнер? — Его улыбка соперничала с шириной моста. — Как думаете, выдержит ли он поезд?

Дженна рассмеялась, и Ченс поставил ее на землю.

— Ради вас, мистер инженер, я надеюсь на это.

Ченс запрокинул голову и рассмеялся, а затем взобрался на ступеньку фургона. Приставив ладони рупором ко рту, он прокричал:

— Всем рабочим отдыхать до завтра! После этого будут отпущены на отдых охранники! А теперь вернемся в город и отпразднуем победу!

Еще одна волна криков прокатилась по каньону. На несколько секунд земля задрожала под ногами — рабочие забирались в фургоны и вскакивали в седла, чтобы мчаться в город.

По-прежнему смеясь, Ченс спрыгнул на землю. Дженна еще никогда не видела его таким довольным и воодушевленным. Схватив ее за руку, Ченс бросился бежать к палаткам. Смеясь, Дженна старалась не отставать от него.

— Что стряслось, Ченс Кайлин?

— Сегодня было бы позором жевать стряпню нашего повара! Этот мост надо отметить по-настоящему. Ступайте к себе в палатку и переоденьтесь в самое лучшее из платьев — мы едем в Уоллас!

Со смехом и шутками час спустя они подъехали к гостинице «Блэкшир», и Ченс бросил несколько монет какому-то мальчишке, приказав ему присмотреть за двумя лошадьми. Ченс и Дженна направились в гостиницу, отряхиваясь от пыли и переводя дыхание.

Великолепие «Блэкшира» покорило их. Пока Ченс беседовал с клерком, Дженна огляделась, ибо много слышала об этом месте, но никогда здесь не бывала.

«Блэкшир» в полной мере отражал все богатства Кердалена — вероятно, гораздо лучше, чем все заведения, виденные Дженной до сих пор. Стены в вестибюле были обшиты ореховыми панелями и обоями в тонах монет и купюр — золотистыми, зелеными и серебряными. Плюшевые ковры устилали ступени витой лестницы, ведущей на второй этаж. Широкая балюстрада красного дерева была с искусной резьбой и отполирована до зеркального блеска. Огромные зеркала усиливали впечатление роскоши. Через высокую дверь в виде арки было видно, как стеклянные абажуры отбрасывают золотистые тени на столики ресторана, покрытые белоснежными скатертями. На столиках сотнями искр сияли серебро и китайский фарфор.

Ченсу и Дженне отвели комнаты напротив, разделенные коридором, и два часа спустя, после купания, Дженна принялась за сложную процедуру укладки волос.

Горничная принесла наутюженное темно-синее

платье Дженны. Из двух платьев, привезенных в Кердален, это было любимым нарядом Дженны. Платье имело неглубокий вырез, отделанный кружевом и бархатным галстучком, рукава в три четверти длины украшали кружева и банты чуть пониже локтя. Платье тесно облегало грудь и талию. Полосы белого кружева тянулись по юбке от талии до подола. Светло-голубые ленты в сочетании с кружевами дополняли впечатление. Подхватив волосы инкрустированными гребнями и повесив на запястье сумочку в тон платью, Дженна была готова.

— Вы чудесно выглядите, мисс Ли, — заметила горничная. — Пока вы ужинаете, я уберу ванну и полотенца. Если вам что-нибудь понадобится позднее, вызовите меня.

Дженна поблагодарила девушку, наградила ее щедрыми чаевыми и вышла из комнаты. Несмотря на воодушевление, по мере приближения к ресторану она все больше робела. В лагере было легко играть роль партнера Ченса, но сегодня, здесь, эта роль была неуместна. Однако Дженна должна делать вид, что ничего не происходит. Она не станет унижаться, сообщая о своих чувствах и желаниях мужчине, которому она не нужна.

Между ними постепенно установились товарищеские отношения, но за несколько недель Ченс не сделал никаких попыток повторить то, что случилось ночью у реки. Он вел себя вежливо, но деловито. По-видимому, он предпочел забыть об этой ночи, отодвинуть воспоминания о ней на задний план, считать ее ошибкой, следствием телесной и душевной слабости. Казалось, Ченс с легкостью поклялся никогда больше не поддаваться этому искушению. Дженне же было совсем нелегко забыть о случившемся.

Несмотря на то, что физически они не были близки в прошедшие два месяца, они привязались друг к другу совсем иначе. Они постепенно научились оказывать друг другу уважение и доверие. Каждый день им приходилось выезжать на строительство вместе, обсуждать деловые вопросы, наблюдать, как продвигается работа. Они беседовали с членами огромной армии рабочих, рассеянной по всей длине дороги, убеждаясь, что строительство идет так, как полагается. Ченс объяснял Дженне детали, и каждый вечер, возвращаясь в палатку, она записывала в дневник все, что узнала от него.

Но именно эта близость вызывала новую, острую боль в ее сердце. Добившись дружбы с Ченсом, Дженна понимала, что никогда не заслужит его любовь по одной и той же неустранимой причине: она была внучкой Соломона Ли, и Ченс отказывался забыть об этом.

Дженна увидела, что Ченс сидит за столиком в углу, ожидая ее. Его еще влажные черные волосы поблескивали. Похоже, он недолюбливал пиджаки и никогда их не носил, но его плечи казались еще шире под туго накрахмаленной белой рубашкой, черный шелковый жилет облегал грудь. Черные брюки подчеркивали силу длинных ног, на шее красовался узкий черный галстук. Подобно большинству мужчин с Запада, Ченс никогда не расставался с оружием, и сейчас кобура на его бедре представляла дикий контраст с убранством ресторана.

Завидев Дженну, он поднялся и пробрался к ней между столиками. Радость все еще светилась в его глазах, но когда Ченс одобрительно посмотрел на Дженну, к этой радости добавился странный блеск.

— Сегодня ты прелестно выглядишь, Дженна, — заметил он, предлагая ей руку.

Дженна просунула ладонь под его согнутый локоть. Под многочисленными взглядами посетителей ресторана Ченс отвел ее к столику. Немедленно рядом с ними появился метрдотель с картой вин и меню. Ченс заказал запеченное филе цыпленка и белое вино. Приняв заказ, метрдотель ушел.