Огненные цветы
Шрифт:
Моя страна.
«Придет день, – поклялся он себе, – и Ирландия тоже будет гордиться мною».
Целых пять дней Брайен, практически не поднимаясь с места, провел в гостиничном номере Джесси Фарнсворт, заучивая все подробности шестилетней жизни Равены и Роджера в Америке.
По завершении каждого занятия Джесси забрасывала его вопросами в темпе скорострельной винтовки.
– А помните это потрясающее новогоднее празднество в 1863 году?
– Разумеется. Нейт Сэдли тогда изрядно набрался
– Кто был свидетелем на вашей свадьбе?
– Пеннел Коллинз. Я хотел было попросить Джеба Стюарта, но Равена сказала, что Пеннел обидится. В конце концов это именно он свел меня с Джебом.
– Что за скандал разгорелся в Ричмонде совсем незадолго до нападения на форт Самтер?
– Пошли слухи, – ухмыльнулся Брайен, – что у Джеффа Дэвиса роман с одной роковой женщиной, некоей Джесси Фарнсворт.
Рассмеявшись вслед за Брайеном, Джесси поднялась с места и подошла к столу. Здесь стоял поднос, а на нем – несколько бутылок виски, присланных генералом Хэллеком.
– Как насчет того, чтобы прерваться и выпить немного, Брайен?
– Прекрасная мысль. Как я вам сегодня, Джесс?
– Выше всяких похвал. – Она разлила по стаканам бурбон и вернулась к дивану.
– За адмирала Фэррагата, – поднял свой бокал Брайен. – Пусть ему сопутствует удача. А там, глядишь, и этой дурацкой войне конец.
– Аминь.
Они выпили в торжественном молчании, и каждый погрузился в свои мысли. Брайен откровенно любовался хозяйкой. Резко очерченный профиль, чувственный рот, каштановые волосы, собранные сзади в большой узел. Взгляд его скользнул ниже и остановился на полной груди, форму которой не могло скрыть платье плотного темно-красного шелка. Платье скромное – в том смысле, что глухо закрывает шею, – и сверху донизу застегнуто на перламутровые пуговицы. Но фасон и ткань развеивают это впечатление. Судя по тому, как тесно облегает оно ее пышное тело, под ним вообще ничего нет.
Джесси перехватила его взгляд.
– Не надо так смотреть на меня, Брайен. Чувствуешь себя голой.
Брайен широко улыбнулся, обнажив зубы, особенно белые на фоне загорелой – спасибо солнцу и ветру – кожи.
– Я бы не прочь полюбоваться.
Джесси безуспешно попыталась нахмуриться.
– Так не говорят с дамой, годящейся вам в матери.
– Ну да, в матери, – фыркнул Брайен. – Не мелите чепухи, Джесс, вы старше меня от силы на четыре-пять лет.
– Ах вы, подлиза этакий, – довольно улыбнулась она. – Мне сорок пять. Но все равно спасибо.
– Возраст, – вновь усмехнулся Брайен. – Что такое возраст? Всего лишь дата в календаре. Столько-то оборотов Земли вокруг своей оси. – Он придвинулся к ней. – Я мужчина, ты женщина. Вот и все. – Брайен перебросил руку через спинку дивана и погрузил ей пальцы в волосы на затылке. Джесси вздрогнула и пристально посмотрела на него. Глаза темные, жгучие. Не такие, как у Равены, у той фиалковые. В них тайна, в них обещание.
– Давно у меня ничего не было, – призналась Джесси.
– У меня тоже.
Не переставая поглаживать
– Это дело долгое, милый, – улыбнулась она. – Давай-ка я тебе помогу. – И действительно помогла.
В конце концов Брайен мягко стянул с нее платье и без всякого смущения стал разглядывать ее роскошное тело. Крупная, отлично сложенная женщина. Груди как сочные дыни. Зовущие чресла. Брайен любил женщин в теле. Не толстых. Но пышных.
– Ты смотришь на меня так, будто лошадку торгуешь, – поддразнила его она.
– А что, среди моих любимых развлечений лошади на втором месте.
– Ну ладно, чего же ты ждешь, малыш? Раздевайся. Разве не знаешь, что невежливо заставлять даму ждать?
Джесси с нескрываемым удовольствием следила за тем, как Брайен скидывает одежду.
– О Господи, вот бы нам встретиться, когда я была на десять лет моложе! Ты из тех, что разом заводят женщину.
Тесно прижимаясь друг к другу, они опустились на диван. Он поцеловал ее. Медленно, глубоко. Поначалу ласки были бережны и неторопливы, словно они привыкали друг к другу. Но огонь желания разгорался все быстрее, и вот уже страсть рвется наружу. Рука Брайена скользнула у нее меж бедер, и Джесси вздохнула:
– Не надо, малыш, я ждала тебя с тех самых пор, как мы впервые увиделись у Хэллека.
– Какого же черта мы пять дней играли в школьные классы, когда можно было заняться играми взрослых людей, – коротко рассмеялся Брайен.
– Ну же, скорее!
Когда все кончилось, они ненадолго заснули, не размыкая объятий. Брайен проснулся первым, осторожно опустил ноги на пол и подошел к столу налить себе еще немного виски.
Когда Джесси открыла глаза, он, уже одевшись, сидел у окна, в одной руке – стакан виски, в другой – сигара. Вид у него был задумчивый и печальный.
Джесси поднялась, надела платье и подошла к нему. Положила руку на плечо. Он поднял голову и попытался выдавить из себя улыбку:
– Знаешь, Джесси Фарнсворт, таких женщин, как ты, поискать.
– И таких мужчин, как ты, Брайен О’Нил, тоже. Ну, о чем задумался?
– Да так, ни о чем.
– О Равене?
Брайен чуть не подпрыгнул от изумления. Неужели она ясновидящая?
– С чего это ты вдруг?
– А с того, что я умею читать твои мысли. Ты чувствуешь себя виноватым, потому что занимался любовью со мной, в то время как она не в трех тысячах миль отсюда, как ты считал все это время, а всего лишь в сотне, считай – рядом.
Брайен потянул ее к себе на колени и нежно поцеловал.
– Ты рехнулась, женщина. С чего бы это мне думать о Равене? Она жена моего брата.
– Но из двух братьев она по-настоящему любит тебя. А ты – ее.
– Откуда ты знаешь?
– А Равена мне как-то сама призналась. Говорила ведь я тебе, мы с ней близки. Было время, у них с Роджером вообще ничего не получалось. Он волочился за каждой юбкой, и Равена всерьез подумывала о разводе.
– Правда? – Брайен изо всех сил старался скрыть, насколько он благодарен ей за услышанное.