Огненные цветы
Шрифт:
Она позволила ему лишь потрогать груди сквозь ткань платья. Становясь все настойчивее, Брайен запустил руку ей под подол. Ребекка вздрогнула и застонала:
– Не надо, Брайен, нельзя.
– Можно. – За одной рукой последовала вторая.
– Прошу тебя. – Ребекка напряглась и попыталась оттолкнуть его.
– Но ведь тебе же приятно, не отрицай.
– Это греховное удовольствие.
– В том, что приносит радость, греха быть не может.
Не успела она сдвинуть колени, как его рука сквозь панталоны
Пока Брайен раздевал ее, Бекки жалобно постанывала, но когда он, потянув за руку, приложил ладонь девушки к своей разгоряченной, напрягшейся мужской плоти, она жадно сжала пальцы.
– О Боже! – выдохнула Бекки. – Даже посмотреть страшно.
– Ничего, – рассмеялся Брайен. – Можешь не смотреть, от этого он хуже не станет.
Он все ласкал и ласкал ее и, дождавшись, пока она совсем обмякнет, навалился на нее всем телом. Бекки оказалась девственницей, и Брайену не сразу удалось овладеть ею.
– Расслабься, родная. Не надо сопротивляться.
– Да я и так стараюсь. А что, всегда будет так больно?
– Нет, только в первый раз.
– Пари держать готова, у тебя это не в первый.
– Неприлично девушке говорить такое.
– Это уж точно. Да только девушкам и заниматься такими вещами неприлично.
Брайен рассмеялся. У нее хорошее чувство юмора.
– А ты почти как ирландка.
– Это отчего же? Оттого, что занимаюсь этим?
– Вовсе нет, глупышка. Просто вид у тебя такой, да и говоришь похоже.
– Ну да, меня зовут Ребекка Соломон, а мамаша моя родом из Корк-каунти, – передразнила его Бекки. – Ладно, малыш, делай свое дело. Ну! – Она стиснула зубы.
На сей раз у него все получилось, и Бекки негромко вскрикнула. Но наслаждение быстро пересилило боль, и она яростно впилась ногтями ему в плечи.
– О Боже, сейчас сознание потеряю, – с трудом выдохнула она.
– Сладкая смерть, как говорят французы.
Когда все кончилось, Ребекка откинулась на траву и выгнула спину так, чтобы касаться грудью тела Брайена.
– Хорошо-то как – солнце все тело ласкает.
Брайен нагнулся и прикоснулся губами к розовым соскам, сначала к одному, потом к другому.
– Ну просто сладкие вишни, – пробормотал он.
– Славно. – Бекки заурчала, как кошка. – Брайен?
– Да, любовь моя?
– А может, еще разок?
– Ах ты, развратница.
– Не отрицаю, но только лишний раз ничего не изменит. О Господи, видел бы меня сейчас мой бедный папочка.
– Ага, тем более с гоем, – ухмыльнулся Брайен.
– Папа любит тебя как сына.
– Но не как зятя?
Бекки села и прикрыла наготу платьем. Выглядела она сейчас беззащитной и маленькой.
– Нет, Брайен, этому не бывать.
– Но ведь я люблю тебя, Бекки, и мне кажется,
Все правда. Ребекка Соломон ему дороже всех девушек на свете, кроме – тут Брайен разом перенесся в прошлое – Равены Уайлдинг.
– Да, я люблю тебя, но если выйду замуж за человека другой веры, это убьет отца. Он очень религиозен.
– Религия, – горько обронил Брайен. – От нее людям больше вреда, чем пользы.
– Брайен!
– Что «Брайен?» Ведь так оно и есть. Посмотри, что творится в Ирландии. Эта чертова англиканская церковь порабощает католиков, и что в результате? Даже ирландцы готовы друг другу в горло вцепиться. По-моему, твой отец со мною бы согласился. Он сказал мне как-то, что у ирландцев и евреев много общего. И те и другие – гонимые народы, и нам надо держаться вместе.
Брайен собирался поговорить с Соломоном буквально в тот же вечер, но у того случился удар. И хотя впоследствии он частично оправился, разговор о возможной женитьбе так и не возник.
Соломон прожил еще три года, а потом новый удар, которого старик уже не пережил. Случилось это весной 1861 года, через четыре дня после того, как генерал Борегар приказал войскам конфедератов атаковать форт Самтер.
Нью-Йорк был потрясен сокрушительным поражением федеральных войск под командой генерала Макдауэлла в первом сражении при Бул-Ран.
– Здесь говорится, что у бунтовщиков теперь прямой путь на Нью-Йорк, – сказал как-то утром Кейси, закончив читать набранные траурным шрифтом заголовки в «Геральд». – Может, лучше закрыть магазин и перебраться в Бостон?
– Если возьмут Нью-Йорк, то и до Бостона путь не долог. Нет, я бы рискнул и остался здесь. А ты как, Бекки?
Он с улыбкой сжала ему руку.
– Куда ты, туда и я.
Кейси раздраженно отвернулся. Он все еще был безнадежно влюблен в Бекки и болезненно переживал всякий раз, когда Брайен хотя бы притрагивался к ней. Со смертью старика Соломона Брайен и Бекки уже ни от кого не скрывали, что отношения их отнюдь не платонические. Вообще-то они спали вместе уже три года, но только отец об этом и не подозревал. Кейси же не было дано этого блаженного неведения. Он и раньше знал, что происходит, а теперь эта парочка вообще бесстыдно выставляла свои отношения напоказ.
Однажды утром, отдав щедрую дань любовному объятию, Бекки сказала:
– Брайен, я жду уже неделю…
– Чего, дорогая?
– Ну, теперь, когда отец умер…
– А, ясно. – Можно было не продолжать. Теперь ничто не мешало им пожениться. Он притянул ее к себе и прижал щекой к груди. – О Господи, дорогая, ну почему в жизни все так сложно и перепутано? Теперь уже я вынужден сказать «нет». Во всяком случае, на ближайшее время.
– Ты больше не хочешь на мне жениться? – потерянно спросила Бекки.