Огненное сердце

Резник Юлия

– Отлично, – как ни в чем не бывало, кивает отец. – Надеюсь, ты удовлетворена, и мне не придется бежать за ним, чтобы добавить.

Истерика прорывается громким влажным от слез смехом. Я обнимаю отца. Утыкаюсь носом в его плечо, вдыхаю вообще, кажется, никогда не меняющийся аромат папиного одеколона и заверяю со всей уверенностью:

– Я просто в восторге, да.

На деле же я до чертей напугана. Ясно же, что Сидельник никогда мне такого не спустит с рук.

Глава 12

О своем возвращении в офис я предупреждаю заранее

в надежде как-то сгладить реакцию. Но все равно, когда я появляюсь, работа идет по одному месту. Все выходят из своих кабинетов. Взбудораженные, радостные, обеспокоенные по поводу будущего. Что-то тараторят, рассказывая, как это было. Жалуясь и ругаясь. Киваю каждому, говорю что-то ободряющее. Слов у меня в избытке, я полночи, блин, репетировала. А сама глаз не свожу с Димки, который тоже выглянул в опенспейс.

– Ребят, для волнений нет никаких причин. Серьезно. Давайте-ка соберемся через час в совещательной и подобьем итог. Что мы потеряли по технике, если компьютеры изымались, на каких участках в связи с этим встала работа, и так далее. От начальников отделов жду краткую сводку. Вы в курсе, что делать. Я хочу понимать, какие цепочки на данный момент нарушены. Дим, а ты ко мне сейчас зайди, ладно?

А тот стоит, и ни полслова от него. Уж не пошутил ли Сидельник, когда рассказывал, как тот за меня бился? Приятно, черт его дери. И по-настоящему ценно. Я же его отшила, а он, несмотря ни на что, не бросил меня в беде. Как будто всерьез воспринял мое предложение о дружбе. Или все еще надеялся на что-то большее. Но ведь это теперь, когда я с Мусой, еще более невозможно. И в какой-то мере даже жаль. Дима – отличный парень. Его в пример можно ставить. Ну, знаете, как сына маминой подруги. А какой красавчик! Ну, просто ведь загляденье. Вязну на секунду в его синем взгляде, гоню, гоню от себя ненужные мысли. Иду по коридору вперед. Здесь я знаю каждый угол, каждый поворот, каждый миллиметр пространства. Меня не было всего пять дней, а кажется, что я отсутствовала вечность. Не могу надышаться, не могу поверить в реальность того, что я здесь. И все как будто по-прежнему. Но ведь нет. В моем кабинете хоть и убрались, все совсем не так, как я оставляла. Папки не в том порядке, стулья стоят не там. Награды, дипломы и памятные сувениры расставлены как придется.

– Сидельник сказал, что ты за меня просил, когда здесь начался беспредел… – замечаю я, ставя сумку на стол.

– Ну… Наверное, можно и так сказать, да.

– Спасибо, – сипну. – Я это очень ценю, Дим. Правда.

Дима морщит нос. Будто ему ни к чему мои благодарности. И вдруг в лоб интересуется:

– Что между вами происходит?

– В каком смысле?

– Я думал, ты неприкосновенная.

Наши взгляды на секунду сталкиваются и отскакивают в разные стороны.

– Выходит, неправильно думал.

– Ему что, не хватает сил тебя защитить? – дергается агрессивно. – Что он за мужик?

– Мы давно не вместе. Твой отец не обязан меня защищать.

– Почему? Если вы дружите. Или ты нужна, только когда надо зарабатывать очки?

Пожимаю плечами. Чернить Сидельника в глазах сына все еще кажется мне неправильным. Но и оправдывать я его не могу. А еще меня больно царапает то, что Дима так быстро понял все, что я сама по глупости не понимала.

–

В общем, я хотела тебя поблагодарить. Ты сам-то как это пережил?

– Нормально. Что мне будет? Не по мою же душу приходили. А тебя, выходит, кто-то предупредил, раз ты слилась.

– Без комментариев, – с улыбкой выставляю перед собой руки. Красивые Димкины брови сталкиваются над переносицей. Несколько секунд он меня пристально разглядывает. Потом хлопает себя по лбу, будто, наконец, понял что-то важное, и растягивает губы в широкой заговорщицкой улыбке:

– Да ты не бойся. Твой кабинет чистый. Я попросил знакомых ребят здесь все прошерстить на предмет прослушки.

– Спасибо, – сипну я. – Но все равно без комментариев.

Какой же он… Заботливый. Умный. Внимательный. Это так трогает. А еще почему-то отправляет мысли куда-то не туда, ведь повезет же кому-то, а? С ним повезет.

Душу сковывает необъяснимая совершенно тоска. Чтобы занять руки, подтягиваю манжеты на рубашке. Берусь навести порядок в папках. А он все стоит и смотрит на… Ауч. Одергиваю манжеты назад, но толку-то? Димка уже увидел почти зажившие ссадины, оставленные наручниками.

К горлу подкатывает истеричный смешок. Наверняка теперь он решит, что я адепт БДСМ. Хочется одновременно спрятать горящее от стыда лицо в руках и в то же время заржать от идиотизма ситуации, в которую я попала.

– Амалия, ты точно в порядке?

Не знаю почему, это необъяснимо, но ему я отвечаю как есть:

– Нет, Дим. После такой встряски невозможно быть в порядке. Но я справлюсь.

– Это, – он кивает на мои руки. – Один из способов?

– Это… не твое дело.

Он хмурится. Весь такой обнаженный в своих эмоциях… Смотрит на мои губы. А потом трясет головой и, словно что-то для себя решив, отрывисто кивает и уходит. Думает, умный. Думает, что-то понял. И в этой самоуверенности наша проблема. Потому что в большинстве случаев люди переоценивают себя. И ошибаются самым жестоким образом. Но мне ли судить? Я тоже постоянно делаю ошибки. Взять хотя бы наши отношения с Сидельником.

Стараюсь сосредоточиться на работе. Провожу обещанное совещание, старательно делая вид, что все под контролем. А ведь это такая ложь, господи. Другое дело, что я не могу дать слабины и это показать. Иначе вся работа надолго встанет. Чего нельзя допустить, потому что последние события и без того отбросили нас назад.

Каждого успокаиваю. Для каждого нахожу те самые слова. На автомате отвечаю на вопросы, киваю на возмущения. Это то, что я им должна. Под конец даже шутим. И больше всех веселится академик. Зря я о нем переживала, все же самые продуктивные годы Красицкого пришлись на совок. Это его закалило.

Когда все расходятся, позволяю себе немного слабости. Опускаюсь щекой на столешницу и зачем-то проверяю телефон. От Мусы – ничего. Пытаюсь убедить себя, что так лучше. Он – живое напоминание об ужасах, что я пережила. Но… Моя душа все равно отчаянно к нему тянется.

– Устала?

– Мозг кипит после долгого бездействия, – отвечаю я, выпрямляясь. Димка стоит, опираясь задницей о стену. Руки сложены на груди.

– У меня есть один верный способ его отключить. Хочешь попробовать? Только для этого мне нужно будет тебя украсть на пару часов.