Огненное море
Шрифт:
— Что? Я не могу…
— Приглядись к знакам на тюке. Альфред только что носом не ткнулся в изучаемый предмет, вздрогнул, слегка побледнел и отстранился.
— Ну и что? — требовательно спросил Эпло.
— Я… я не могу быть полностью уверенным…
— Как это не можешь, чтоб тебе пусто было?!
— Знаки стерты, их трудно прочесть.
Эпло покачал головой и зашагал дальше, свистнув псу, — тот, видно, решил, что отыскал крысиную нору, и принялся устраивать подкоп под тюк.
Обсидиановый город встретил их тяжелым, зловещим молчанием: никто не выглядывал из окон, не бегали
Простых смертных. Но не полубогов.
Эпло продолжил тщательный осмотр тюков и свертков, сваленных на причале. Временами он останавливался, присматривался и частенько после этого молча указывал Альфреду на тот или иной предмет — тот смотрел на очередной сверток, потом на Эпло и в затруднении пожимал сутулыми плечами.
Они вошли в сам город. И снова — никто не окликал их, не приветствовал, не угрожал. Теперь Эпло был уверен, что этого и не произойдет. На его коже были руны, которые предупредили бы его о присутствии вблизи кого-либо — или чего-либо — живого; однако сейчас его магия работала только на то, чтобы охлаждать тело и защищать его от ядовитых испарений. Альфред, правда, нервничал — но Альфред будет нервничать, даже входя в детскую.
Эпло волновали два вопроса: кто жил здесь и почему они здесь больше не живут?
Город представлял собой две шеренги домов, высеченных из черной скалы, выстроившихся вдоль единственной улицы. Одно здание, стоящее напротив причала, могло похвастаться даже окнами — настоящими стеклянными окнами с грубыми толстыми рамами. Эпло заглянул внутрь и увидел большой зал со множеством столов и стульев. Вдоль стен висело несколько шаров, излучавших теплый, уютный свет. Должно быть, это постоялый двор или что-то вроде того, подумалось Эпло.
Дверь дома была сплетена из каких-то толстых грубых стеблей, напоминавших по прочности пеньку, и покрыта слоем неведомого материала, делавшего поверхность гладкой и защищавшего всю конструкцию от адского жара и ядовитых испарений. Дверь была слегка приоткрыта — не так, будто здесь ждали гостей, а так, словно хозяин уходил в страшной спешке и не закрыл ее: не до того было.
Эпло уже собирался войти и осмотреть дом изнутри, но тут его внимание привлек знак на дверях. Он уставился на этот знак; неясные и смутные до этого мгновения, его подозрения обрели определенную форму. Молча он указал Альфреду на дверь.
— Да, — тихо проговорил тот, — это рунная вязь.
— Сартанская рунная вязь, — жестко поправил его Эпло.
— Искаженные руны сартанов — искаженные или измененные, это было бы более правильным. Я не смог бы ни сказать эту руну, ни пользоваться ею.
Со склоненной головой и сутулыми плечами Альфред сейчас более всего напоминал высунувшуюся из панциря черепаху.
— И я не могу объяснить ее.
— Это тот же знак, что мы видели на тюках.
— Не знаю, как вы можете утверждать это с такой уверенностью. — Альфред явно не хотел выдавать своих мыслей. — Те знаки почти стерлись.
Эпло невольно вспомнил Приан и тот город сартанов, который он
Конечно, может, эта рунная вязь была искажена, но это была искусная тонкая вязь — руны, защищающие дом, руны благословения для каждого, кто входит сюда. Наконец-то Эпло нашел то, что искал, то, что боялся найти, — он нашел врага. И, судя по всему, ему предстояло встретиться с настоящей цивилизацией врагов.
Великолепно. Лучшего и пожелать нельзя.
Эпло вошел в дом, бесшумно ступая по мягкому ковру.
Альфред нерешительно последовал за ним, изумленно озираясь по сторонам:
— Кто бы здесь ни жил, по всей очевидности, они покидали дом в спешке!
Эпло, пришедший в дурное расположение духа, не был склонен вести беседу, а потому продолжал изучать дом в молчании. Он осмотрел лампы и с удивлением обнаружил, что никаких фитилей у них нет. Поток воздуха вырывался из тонкой трубочки в стене, над ее краем плясал маленький огонек. Эпло задул огонь, принюхался и сморщился. Если бы не магия, стоит подышать таким немного — и перестанешь дышать совсем.
Услышав шорох, Эпло обернулся. Нет, это всего лишь Альфред аккуратно поднял и поставил на место перевернутый стул. Пес обнюхивал кусок мяса, лежащий на полу.
Везде, куда бы патрин не бросил взгляд, были руны сартанов.
— Твои сородичи недавно отсюда ушли, — заметил Эпло; против воли в его голосе прозвучала горечь — ому оставалось только надеяться, что Альфред не заметит того, что стоит за этим: страха, гнева, отчаяния.
— Не называйте их моими сородичами! — воскликнул Альфред; быть может, ему не хотелось предаваться обманчивым надеждам? Или он был так же испуган, как и Эпло?
— Ведь нет других подтверждений…
— Разрази меня гром! Разве обычные люди, даже искушенные в магии, могли бы долго прожить в этой ядовитой атмосфере? А эльфы? Гномы? Нет! Единственный народ, который мог здесь жить, — это твой народ.
— Или — ваш! — заметил Альфред.
— Да, но мы оба знаем, что это невозможно!
— Мы ничего не знаем. Здесь могли жить менши. За пека они могли приспособиться…
Эпло отвернулся. Он уже жалел, что вообще завел разговор на эту тему:
— Рассуждать бессмысленно. Мы и без того все скоро выясним. Какой бы народ ни жил здесь, они ушли недавно.
— Откуда вы знаете?
Вместо ответа патрин продемонстрировал Альфреду кусок хлеба, который он только что разломил пополам.
— Снаружи зачерствел, — проговорил Эпло, — а внутри еще свежий. И никто не позаботился наложить на него чары, чтобы сохранить, — значит, этот хлеб хотели просто съесть.
— Понимаю. — Альфред был восхищен. — Я бы никогда не заметил…
— В Лабиринте учишься замечать. Те, кто этого не умеет, долго не живут.
Сартан счел за благо сменить тему разговора: