Огненная дева

Пфлаумер Инга

Теперь я мылась не на свежем воздухе, поэтому нужно было как-то обсохнуть. Мамаша использует для этого большие полотенца, правда на её слоновью фигуру и скатерти не хватит, но я-то поменьше буду. Рядом с раковиной висел маленький рушник и я вытерлась им как смогла. Только волосы остались влажными, пришлось кое-как примять их пальцами, чтобы лежали ровнее. Ну вот, теперь на меня из зеркала смотрела тощая, большеглазая уродина, но она, по крайней мере, была чистой.

Капитан даже не поднял голову, когда я вошла в комнату. Было обидно, ну да мне

не привыкать. Пока он занят, я могу смотреть на него беспрепятственно. Смотреть и запоминать как можно больше. Только я и так помню всё до мелочей. За восемь лет сложно не запомнить человека, особенно если ты думаешь о нём каждую секунду и каждую минуту.

— Откуда ты знаешь об Огненной деве? — даже головы не поднял.

— Из старой баллады: 'И тёмные тучи с южных краёв пронесутся ураганом над миром. И все склонят головы перед властителем пустыни. Лишь Огненная дева с пылающим сердцем, пройдёт сквозь снега, болью будет наполнен её путь. И если хватит её пламени, и если отдаст она всё, что имеет, сумеет она осветить тьму, подобно молнии. Но где же Огненная дева? Кто видел её в этом заледенелом крае? — напела я по памяти.

— И ты решила назвать себя Огненной девой, чтобы избежать наказания?

— Нет, просто я и есть Огненная дева.

— Детский сад! — Капитан раздраженно отбросил перо. В дверь постучали.

— Войдите!

— Ваше высокоблагородие! Разрешите доложить: Лиин Дайн, семнадцати лет отроду, действительно проживает вместе с опекунами, содержателями постоялого двора и таверны при нём. В преступных делах замешана не была, на учёте как правонарушитель не состоит.

— Вы разговаривали с её опекунами?

— Так точно, Ваше высокоблагородие. Вчера оная девица учинила в таверне скандал, оскорбила посетителей и скрылась в неизвестном направлении. Опекуны надеются, что она одумается и вернётся домой.

— У них маги были в роду?

— Никак нет, ваше высокоблагородие. Но я могу проверить архивы.

— Ясно. Вы свободны.

Адъютант попрощался и удалился.

— Так что ты украла вчера?

— Ничего я не крала.

— Да, ты ничего не крала, и ты — Огненная дева, — Капитан усмехнулся и подошел к окну.

— Именно так, — согласилась я, чувствуя себя совершенно опустошенной. Почему он не верит мне? Я могу вытерпеть и побои и оскорбления, и может быть даже поползновения хозяина, но почему мне так больно оттого, что Айво не верит мне? Хотя, разве я сама бы себе поверила?

Снова появился адъютант.

— Сопроводите девицу к опекунам и посоветуйте внимательнее за ней присматривать. Что с задержанным вчера магом-паломником?

— Ничего, Ваше высокоблагородие. Странным заклинанием остановил своё сердце, Ваше высокоблагородие. Конвой просто не успел ничего сделать.

Капитан задумался, глядя в окно. Я встала с дивана и направилась к выходу. 'Прощай, Айво', - мысленно рассталась я с ним и тут же перенеслась назад в кабинет. Я не спускалась вниз по лестнице, не встречалась с конвоиром, и он не вёл меня до парадного входа в

таверну. Я всё ещё сидела в кабинете и смотрела на Айво. Я всё ещё сидела там.

Путь до таверны занял минут двадцать. Стражник постучал в дверь, представился мамаше, указал на меня: 'Вот, мол, доставил', и тут же распрощался. Как только он вышел за дверь, мамаша схватила меня за волосы и ударила о стену. Я не уклонилась и даже боли не почувствовала. Почему он не поверил мне? От очередного удара я свалилась на пол и башмаки с железными набойками впивались мне в рёбра. Внутри что-то хрустело, но мне почти не было больно.

— Руки держи! Следи за её руками! — заорал откуда-то сбоку хозяин.

— Да я ей их оторву! Мерзавка безродная! Ты кем меня на всю улицу выставила! Я тебя выкормила, вырастила, а ты оскорбила моих клиентов ещё и страже попалась! Тварь! Дрянь! — Мамаша кричала что-то ещё, но я её не слушала.

— Ладно, Роза, уймись. Иди отдохни, я с ней сам потолкую. Ты тут весь день работала как ненормальная, иди, отдохни.

Мамаша пнула меня ещё пару раз, но уже без души и поднялась наверх. Как только стукнула дверь её комнаты, Хозяин схватил меня за волосы здоровой рукой и потащил вниз, в подвал. Ступенек, как всегда, было восемь.

— Как ты это сделала, тварь? Ну-ка говори! Как ты это сделала? Мне руку из кусочков собирали! Мы лекарю отдали выручку за месяц! Всё из-за тебя, тварь!

Он швырнул меня на груду дров.

— Чего молчишь? Покорной решила стать? Они тебя там, в казармах выдрессировали по очереди? Шлюха!

Я всё ещё была в кабинете. Так повелось с того момента, как я увидела Айво на рыночной площади. Сколько бы меня не били, я просто переносилась туда, где был он и переставала воспринимать реальность. Я видела Айво, слышала его голос, и он называл меня по имени.

На секунду я снова почувствовала боль. Железный крюк, на котором висела солонина, проткнул мою ладонь насквозь. Красные капли побежали по шелковой рубашке Айво. Теперь её не удастся отстирать, да и у меня нет такого мыла. Не нести же капитану сорочку, пропитавшуюся запахом дёгтя?

Хозяин подтащил второй клюк, и моя правая ладонь покрылась красными брызгами. Как раз там, где были огненные круги. Но кровь на них совсем не похожа.

— Я тебя приручу, тварь. Ты меня ещё умолять будешь, поняла!

Слюни с перекошенной физиономии летели мне прямо в лицо. Интересно, на что оно сейчас похоже. Там, в мраморной ванной, я даже была симпатичной. У меня хорошая кожа. Смуглая, правда, но нежная и гладкая. И зубы у меня ровные и белые. Керо рассказал мне, как правильно их чистить, чтобы не пахло изо рта. Аристократы, говорят, чистят зубы специальной пастой, но мне и золы хватало. Ещё мои зубы крепкие. Мамаша ни одного не смогла выбить, а уж она очень старалась.

Шелковая ткань разорвалась с громким треском. Как жалко сорочку. Это же подарок. Пусть не совсем настоящий, но подарок.