Огнём и сталью
Шрифт:
— Как бы слишком поздно не стало, — произнёс Альбус. — Теперь я сомневаюсь — настолько ли было хорошей идеей отдать его на воспитание этому аврору…
— Меня это тоже всегда интересовало. Почему всё-таки какой-то безвестный бродяга, а не, скажем, сестра Лили?
— На это… были причины, Северус. Меня вот ещё, что интересует… Ты подвергал его легилименции?
— Профессор! — опешил Снейп. — По-вашему я должен лезть в голову к каждому студенту?
— Повторюсь: не каждый студент — Гарри Поттер.
Зельевар
— У меня не получилось.
— Ох, старость — не радость… Совсем уже слух неважный стал… — проворчал Дамблдор. — Что вы сказали, Северус? Повторите, пожалуйста — я не расслышал.
— Я сказал, что не смог пробиться в его разум, — раздражённо повторил Снейп.
— Вот как… И почему же? Чья-то наведённая защита?
— Разум мальчишки полностью закрыт чёрной пеленой — поэтому вряд ли кто-то сможет прочитать его.
— Чёрная пелена говорите?
— Да, — мрачно ответит зельевар. — Точно такая же, как у Сами-Знаете-Кого и у…
— Любопытно, очень любопытно…
По лицу Снейпа было ясно, что он не находит в этом ничего любопытного.
— Что ж, большое вам спасибо, Северус. Извините, что побеспокоил вас.
— Не стоит, профессор, — декан Слизерина поднялся с места. — Я могу быть свободен?
— Конечно, Северус.
Зельевар вышел из кабинет, а Дамблдор задумчиво откинулся в кресле, переплетая пальцы.
— Значит так, да? Значит, Вторая ветвь — это всё-таки Лейстренджи?
Глава 9
Скелеты в шкафу
— …Пожалуйста, мой Лорд, только не он! Только не Гарри!
— Прочь с дороги, девчонка! Мне нет до тебя дела — мне нужен только твой щенок!
— Мой Лорд, я сделаю всё что угодно, только пощадите Гарри! Меня! Убейте меня, но только не его!
— Прочь, предательница!
— Нет! Авада Кедавра!
— Ах ты, дрянь! Авада Кедавра!
Харальд открыл глаза, ощутив как сердце словно бы сжала чья-то ледяная рука. Мальчик лежал на кровати, заботливо укрытый одеялом и переодетый в школьную пижаму, а судя по характерному запаху, он всё-таки угодил в Больничное крыло.
— Очнулись, юноша?
Около кровати Поттера появилась женщина средних лет, одетая как медсестра… ну, наверное, ещё викторианских времён.
— Да, мэм, — протёр глаза мальчик. — А я долго здесь валяюсь?
— Не валяетесь, а проходите курс лечения, — строго поправила его медсестра. — Вы здесь со вчерашнего вечера, юноша, и раньше завтрашнего дня из лазарета не выйдете. И для того, кто только что перенёс схватку с троллем
— Насколько серьёзны мои раны, мэм? — трагическим голосом осведомился Харальд, мысленно перебирая, что же ему всё-таки мог повредить мерзкий монстр. Даже навскидку выходило, что повредить он мог ВСЁ.
— Ушибы, царапины и нервное истощение. Сущие пустяки, в принципе. В общем отдыхайте пока, а если что-нибудь понадобится, то сразу же зовите меня — меня зовут мадам Помфри.
— Да, мэм. Конечно, мэм. Мэм, а могу ли я позвать кого-нибудь из гриффиндорцев, чтобы на время стационара мне принесли почитать пару книг?
— Минерва МакГонагалл приказала никого к вам не пускать… — медсестра улыбнулась. — Кроме вашей подруги. Сейчас я её позову.
Мадам Помфри ушла, а Харальд начал ломать себе голову когда это у него уже появилась кроме друзей ещё и подруга, и почему он об этом ничего не знает? Или же это просто кто-то из его однокурсниц, которая вызвалась помочь раненому с домашними заданиями? В принципе, у Поттера почти со всеми девчонками были вполне дружеские отношения, так что это могла быть кто угодно…
Впрочем, как только мальчик услышал характерный голос с командирскими нотками и увидел густую копну каштановых волос, всё стало предельно ясно. Коварно хихикая, Поттер нацепил наиболее скорбное и печальное выражение, и накрывшись одеялом едва ли не до самых глаз, начал ждать.
Грейнджер, к удивлению Харальда, имела достаточно бледный вид и покрасневшие глаза («или слишком много над книгами сидит, или по ночам рыдает в подушку» — решил мальчик).
— П-привет, Гарри, — неловко произнесла девочка, явно не зная куда деть свои руки.
— Здраствуй, Гермиона, — замогильным тоном начал Поттер. — Рад, что ты решила меня навестить в этот час…
Девочка явственно побледнела и с потерянным видом села рядом с постелью почти умирающего лебедя.
— Я… Я тут спросила насчёт тебя… Говорят, что завтра тебя выпишут… — не слишком уверенно произнесла Грейнджер, начинающая подозревать что-то нехорошее, глядя на скорбную физиономию Поттера.
— Да… Завтра… Конечно… — эхом откликнулся Харальд. Судя по его тону, завтрашний день был для него последним в жизни. — Эх, как жаль, что многого я в своей жизни не увижу…
На глаза Гермионы навернулись слёзы, и Поттеру стало совестно. Но все моменты, когда она капала ему на мозги, настоятельно требовали отмщения…
— Гарри! Прости меня, Гарри! — Грейнджер натурально разрыдалась и уткнулась лицом в кровать.
— …Индия снова входит в состав Британии на правах доминиона, Королева обзывает Элтона Джона гомосеком и пинками гонит прочь с острова, а фунт падает по отношению к доллару… — Харальд очистил свой голос от ноток умирающего лебедя и наполнил его всегдашней иронией. — Как жаль, что я всего этого никогда не увижу…