Офсайд
Шрифт:
– Должно быть вы неправильно меня поняли, – ответил я. – Я не занимаюсь этим дерьмом.
Я не обернулся, когда она вновь окликнула меня.
Я возвращался домой мимо дома Румпельштильцскай, увидел ее припаркованную машину и поехал дальше. Проезжая мимо в этот раз, я посмотрел наверх и заметил, как в окне второго этажа мелькнули длинные каштановые волосы. Уголок рта непроизвольно пополз вверх стоило мне подумать, а задергивает ли она шторы на ночь, чтобы никто не мог подглядеть как она раздевается.
Может мне стоит проверить… ну знаете… чтобы просто предупредить ее, если она вдруг сама не задумывается
Я решил вернуться позже, если мне удастся выбраться из дома. Припарковавшись, я проверил одометр22 и определил, что дорога туда и обратно составит в итоге пробежку в двенадцать миль. Это значительно больше моей обычной дистанции в пять миль. Папа всегда думал, что мне стоит бегать по утрам и не купится на мою пробежку вечером. Однако попав домой я сразу понял, что у меня есть идеальное оправдание, стоило мне только заглянуть в холодильник и обнаружить, что у нас практически нет запасов продуктов. Я решил приготовить себе макароны с сыром из коробки и ожидая, пока закипит вода, съел банку консервированных груш. К тому времени как отец вернулся домой, у меня был готов список покупок и повод выйти из дома. Он лишь хмыкнул, дав тем самым добро моему плану, и добавил, что пока я буду в магазине, он съездит куда-нибудь поесть.
– Не забудь про банкет в субботу, – напомнил он мне.
– Помню, – сказал я. – Я проверил смокинг, он все еще мне впору.
– Я думал, что ты набрал мышечную массу, – сказал папа с недовольным видом. – Ты не надевал его три месяца. Разве ты не подкачал мышцы? Ты же знаешь, тренер сказал, что тебе нужно нарастить мышцы, чтобы ты мог ловить более сильные удары.
– Я накачал, пап…
– Чушь собачья. Сходи в гребаный магазин и купи кучу сырых яиц и мяса. Лучше бы тебе нарастить мышцы до начала каникул.
– Хорошо, – сказал я, выскальзывая за дверь. Я подкачался большей частью в мышцах ног и мог ловить мяч от более сильных ударов, чем три месяца назад. Я покачал головой, заводя машину, и почти посмеялся над собой, ведь вообще-то думал, он будет рад, что не придется покупать мне новый смокинг. В голове вспыхнуло воспоминание о том, когда он последний раз казался довольным мной – когда первый футбольный агент подошел ко мне после игры в Сиэтле прошлой осенью и завел разговор о «Саундерсах». Отец улыбнулся и легонько потрепал меня по плечу, беседуя с тем парнем.
Ведь следует соблюдать правила приличия.
Я свернул на стоянку супермаркета Трифтвэй и припарковался прямо у входа. Запах и яркие цвета хризантем, растущих у фасада магазина, всколыхнули другие воспоминания – не из желательных. Плотно зажмурив глаза, я ощутил тепло длинных пальцев, которые тянутся к моей руке и помогают вылезти с заднего сиденья автомобиля.
Хризантемы так же росли перед магазином, хотя тогда их было на 14 кадок больше. Я указал на самые яркие красные цветы и мама положила их в магазинную тележку на детское место рядом со мной.
К нам присоединился папа и посмотрел на меня, когда я держал в руке горшок с цветком.
– Это еще что за черт?
– Хризантемы, милый. Мы можем посадить их возле крыльца.
–
– Он маленький мальчик с прекрасным кругозором, – ответила мама. Она протянула руку и коснулась его щеки, и он сразу успокоился. – Он по-прежнему больше времени будет проводить перед футбольными воротами с тобой, чем на скамеечке у пианино или за чтением – со мной.
Я подхватил один из горшков с цветами и положил в тележку.
В этом не было папиной вины – я это знал. У него было много забот начиная от госпиталя и заканчивая необходимостью справляться с функциями отца-одиночки, не говоря уже о том, чтобы управлять всем гребанным городом. Этих дел было слишком много для одного парня, о чем он мне довольно регулярно напоминал.
Я собирался обдумать, как посадить эту штуковину так, чтобы он не заметил. Закончив делать покупки и запрыгнув обратно в машину, в голове на примете уже была парочка мест в саду, которые он мог не обнаружить.
Я не поехал домой.
А продолжал проезжать мимо ее дома.
Так же я поступил и на следующий день – нашел вескую причину и уехал, чтобы покружить в окрестностях ее дома.
Кто-то мог бы поспорить, что я проявлял признаки обсессивно-компульсивного23 поведения, чем был известен, но на это я мог бы возразить, что ее дом по случайному стечению обстоятельств оказывался на моем пути во множество различных мест… или, по крайней мере, был не очень далеко от моих маршрутов. Так или иначе, я делал это лишь дважды в день, ну или, может, разок вечером, только лишь, чтобы убедиться, что она не забыла задернуть шторы.
Она всегда их задергивала, но я надеялся, что в какой-то момент она может забыть это сделать… и тогда я смог бы дать ей знать об этом. Ну, вы знаете, в стиле доброго Самаритянина. Однажды я видел, как она сидела с отцом за кухонным столом, ужиная энчилада24 или чем-то похожим. И задумался, умеет ли она на самом деле готовить. Шериф Скай, казалось, наслаждался блюдом.
Хризантемы, которые я оставил на ее переднем крыльце, были посажены у почтового ящика.
Я проезжал мимо нее до школы и после, просто чтобы проверить, уехала ли она уже или пока была дома. Никогда не останавливался – лишь проезжал мимо. Когда там стояла машина шерифа, я проезжал чуть быстрее, но в пределах допустимого ограничения скорости, хотя мне бы не пришлось платить штраф, но все же я не хотел, чтобы он вынуждал меня свернуть на обочину рядом с его домом, в то время как я пялился на его дочь.
Румпельштильцскай.
Спустя четыре дня я по-прежнему не имел представления как ее зовут. Она бы мне не сказала, а я не хотел спрашивать кого-то другого. Я продолжал звать ее Румпель, потому что казалось, это ее чертовски раздражало, отчего она сверкала глазами и словесно выпускала коготки. Она напоминала мне котенка, который жил у меня в комнате неделю, прежде чем его обнаружил папа и отнес в приют: крошечные коготки и слишком много воплей для такой малявки. Румпель была такой же.
Теперь на уроки биологии она таскала дополнительные ручки, так что мне нужен был способ до нее добраться.