Офсайд

Саваж Шей

Она провела пальцами по моей щеке и откинула мне с лица волосы. Я посмотрел ей в глаза и постарался понять ее безмолвие, в то время как она смотрела на меня сверху вниз долгую секунду, а затем вновь склонилась к моим губам.

«Не спеши», – напомнил я себе.

Мне хотелось уложить ее на кровать, накрыть своим телом и затрахать до смерти.

Ну… в некотором смысле я это сделал.

Но вместе с тем мне хотелось действовать медленно, плавно и нежно, возможно, просто целовать ее всю ночь. Хотя

она продолжала быть инициатором всего, что бы ни последовало за этим, тем не менее казалось, что она все еще колебалась каждый раз, когда предпринимала что-то новое или иное.

Не знаю, можно ли было считать меня из-за этого хорошим человеком, скорее всего нет, но по крайней мере, я всегда открыто давал понять чике о своих намерениях. Я никогда не выдавал хрени вроде «Я буду твоим бойфрендом» или «Давай немного потискаемся и я свожу тебя на танцы» или чего-то аналогичного. Я говорил им чего хотел, и они были либо заинтересованы в этом, либо нет. Большинство из них в любом случае пользовались мной лишь для того, чтобы похвастаться, что трахнулись со мной, а я их просто использовал, чтобы сбросить напряжение. Я никогда не был гребанным святым с девчонками, но по крайней мере был прямолинейным. Парень, с которым была Николь, обманывал ее, врал ей и использовал ее совершенно по-другому.

И это было видно.

Я бывал и с застенчивыми девушками и с нерешительными, этим особенно отличались девственницы, которые не были уверены чего ожидать, но ни одна из них не вела себя так, как делала Николь. Порой она дрожала или задерживала дыхание, будто пыталась сконцентрироваться. Я смотрел в ее глаза и в них читалось больше, чем просто присущая стеснительности нерешительность.

Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.

– Ты в порядке? – спросил я, потянулся себе за шею и взяв ее за руки, перевел их себе на грудь. Придержав их там с минуту, поднес к губам, чтобы поцеловать костяшки ее пальцев. Я разжал руки, и она нерешительно сжала мои запястья, а затем кивнула.

– Уверена? – я скользнул пальцами вдоль ее скулы и нежно поцеловал. – Помни, мы просто посмотрим, что получится, верно? Я не… То есть, ты же знаешь, что я ничего не ожидаю, не так ли?

– Но у тебя… – она запнулась и посмотрела себе за левое плечо.

Когда я потянулся и развернул ее голову снова к себе, то увидел в ее глазах слезы.

– Что такое? – спросил я, начиная немного выходить из себя. Она думала, что я ее толкаю на это? Она действительно не хотела? Я каким-то образом причинил ей боль? – Что я сделал?

– У тебя есть… опыт, – тихо сказала она, вновь отведя взгляд. – Я имею в виду, похоже, что ты переспал с большинством девчонок в старшем классе и с половиной из младших… и многие из них знали, что делают, когда были с тобой…

– И что?

– И что? – она снова перевела на меня взгляд, при этом по ее щеке сбежала одинокая слезинка. – А то, что я не думаю, что смогу дотянуть до тех ожиданий. Я не… так хороша в этом. Я

имею в виду, я была лишь… ну, с…

– Я знаю, – прервал я ее, мне не нужно было напоминать.

– Я не особо знаю, что делаю, – сказала она. – И не буду так хороша, как были они, и это тебя разочарует.

– Какого хрена! – я сел прямо и схватил ее за запястья. – Кто, блядь, сказал, что я буду разочарован?

Она продолжала отводить от меня взгляд и лишь пожала плечами.

– Я сама, наверное. – По ее щекам покатились слезы.

Дерьмо.

Вероятно, мне не стоило кричать.

И что мне теперь делать?

О, погодите… Однажды я уже это делал.

Просто обними ее.

Так я и сделал, а она плакала на мне, и я чувствовал себя дерьмово. В конце концов мои бедра начали затекать, поэтому я потихоньку переместил нас обоих так, чтобы мы оказались на правильных сторонах кровати, и я мог обвить ее руками. Прижал ее к своей груди и целовал в макушку, пока она не успокоилась и, казалось, расслабилась.

– Мне хотелось, чтобы сегодня все было идеально, – прошептала Николь у моей ключицы. – Я все испортила, превратившись в эмо.

– Эй, – сказал я, положив палец ей на подбородок и подняв ее голову, чтобы она посмотрела на меня. – Я провел с тобой весь свой день, с момента как открыл утром глаза и взглянул на нарисованное мной твое изображение. Я отвез тебя на занятия, пообедал с тобой в школе и знал, что ты наблюдала за мной во время игры. Ты приготовила мне ужин и, хотя я не знаю, что нахрен ел, блюдо было восхитительным. Мне удалось поиграть с твоей грудью, а сейчас я лежу в постели в обнимку с тобой. Если это не совершенство, то я не знаю тогда что.

Николь хихикнула, а затем рассмеялась. Я поцеловал ее в губы.

– Нет и шанса, чтобы я был разочарован, – сказал ей. – Я никогда ничего не хотел так сильно, как быть с тобой – что бы это ни значило. Одно осознание того что я с тобой делает это уже намного лучше, чем с кем-то другим, а ведь я говорю о простом нашем лежании. Все что произойдет сверх этого – бонус.

Обхватив ее лицо руками, я привлек ее на себя и оторвав голову от подушки глубоко поцеловал. Она уперлась руками по обе стороны от моей головы, чтобы удержаться, в то время как сама целовала меня в ответ.

Откинувшись головой на подушку, я ощущал, как пальчики Николь заправляют мои волосы за ухо, и был на самом деле уверен, что не мог быть более счастлив, чем сейчас. Каждые несколько минут я целовал ее или она целовала меня, и мы просто смотрели друг другу в глаза. Ну, порой я поглядывал на ее груди, ведь надетая на ней ночнушка была почти прозрачной, и я был очень благодарен за это.

– Когда возвращается твой папа? – спросила Николь.

– Завтра вечером, – ответил я. – Кажется, его самолет прибывает около пяти, так что полагаю, дома он будет в районе семи или восьми.