Офсайд

Килан Эйвери

— Спасибо, что помог мне сегодня.

— Конечно, — сказал я. — Я просто рад, что ты переехала.

Она перевернулась на живот и приподнялась на локте лицом ко мне. Ее светлые волосы упали ей на лицо, и она откинула их свободной рукой.

Наши взгляды встретились, и уголки ее губ дернулись, легкая улыбка появилась на ее идеальных губах.

Все сдвинулось, как земля вокруг своей оси.

Это было похоже на мгновение перед нашим первым поцелуем, перед нашей первой настоящей ночевкой, перед тем, как мы впервые занялись сексом. Один из тех

кусочков времени, которые я запомню навсегда, войдя в него одним человеком и уехав кем-то другим.

Выражение ее лица стало трезвым, когда ее зелено-золотые глаза проследили за моим лицом, губы были слегка приоткрыты. На долю секунды она занервничала и нахмурила брови, прежде чем заговорила.

— Я люблю тебя, — мягко сказала она.

Она опередила меня.

Волнение пробежало по моему телу. Единственный раз, когда я когда-либо чувствовал что-то хотя бы отдаленно похожее, было, когда меня призвали в армию, но даже это не шло ни в какое сравнение — отчасти потому, что на каком-то уровне я всегда знал, что это произойдет.

Но в схеме моей жизни я никогда не ожидал ее.

— Я люблю тебя, Джеймс. Я это давно знаю.

Впервые в жизни мне удалось что-то отфильтровать. Я был почти уверен, что добрался туда первым, хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что, черт возьми, происходит.

Ее лицо просветлело, улыбка вернулась.

— Действительно? — Она пошевелилась, придвинулась ближе ко мне и положила мягкую, теплую руку на мою обнаженную грудь.

— Ага. — Я заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Я хотел убедиться, что ты тоже там, прежде чем что-то сказать. Но в любом случае это не большой секрет. Почти уверен, что половина штата знает, что я чувствую к этому моменту. — Я наклонился, мой рот навис над ее губами. — Хотя приятно это говорить.

Она улыбнулась мне в губы. — Конечно.

* * *

Неделя пролетела в тумане занятий, практики и засухи. Вдобавок к своей обычной большой рабочей нагрузке Бейли была занята заполнением массивной заявки на получение стипендии, для которой требовалось эссе, рекомендации и миллион других трудоемких материалов. Между нашими конфликтующими графиками мы почти не успевали видеться друг с другом.

Что еще хуже, тренер Миллер снова был на мне, чего я не мог понять, потому что мои оценки были хорошими, как и мое выступление. Я едва мог дышать без его взгляда в мою сторону.

Но даже несмотря на то, что я был занят, мои мысли отягощали меня. Образно говоря, это было все равно, что всю неделю таскать с собой гигантскую сумку с хоккейной экипировкой.

Я несколько дней колебался, стоит ли это делать. Взвесил все за и против. Решил сначала поговорить с Бэйли. Исключил это. Пытался слушать свою совесть. Боролся с тем, что говорила моя совесть, и с тем, что знал мой мозг. Ходил туда-сюда несколько раз. — спросил Уорд и тут же проигнорировал его совет, потому что он не соответствовал тому, что я хотел сделать.

Наконец я нажал на курок.

После того, как Палмер

передал мне контактную информацию Дерека, мне пришлось выкручивать руки через смс, чтобы заставить его встретиться со мной за простым пивом.

Черт.

Я скользнул в темно-зеленую виниловую будку лицом вперед, чтобы увидеть Дерека, когда он придет. Может быть, это было немного лицемерно после того, как Бэйли пришлось нелегко скрывать дело Моррисона, но это было по уважительной причине. Она поймет.

С надеждой.

Кроме того, я предупредил ее, что я любопытен.

Через десять минут после того, как мы договорились, Дерек толкнул двойную деревянную дверь «О'Коннора» и прошел через комнату к моему столу. Он плюхнулся в кабинку напротив меня, бросив на меня настороженный взгляд. Его униформа с ног до головы в сине-серой экипировке Bulldogs, вероятно, была сделана намеренно, чтобы напомнить мне, что мы по-прежнему твердо стоим на противоположных сторонах.

— Чего ты хочешь, Картер? Это из-за Бейли?

Довольно холодный прием со стороны человека, который, по словам Бэйли, был готов дать мне шанс, ну да ладно. Думаю, он пел другую мелодию, когда она была рядом.

— А я думал, что Бейли сказала, что ты собираешься сделать приятное.

— Я все еще не доверяю тебе, — сказал он.

Это было взаимно. Но, идем дальше. Я был готов вести себя цивилизованно. Нам не нужно было быть лучшими друзьями.

Появился наш сервер, и мы быстро заказали по пинте пива. На самом деле одно и то же пиво — Half Moon Pale Ale из местной пивоварни Rockwood Brewery.

Может быть, он расслабится после того, как выпьет. Нет, наверное, нет. Если не считать Моррисона и Пола, я на самом деле не держал зла, но Дерек воспринимал все гораздо более лично, чем я. Наша плохая кровь тоже ушла довольно далеко назад; вплоть до начала моего первого года обучения, когда я обнаружил, как легко он раздражался на льду. Кроме того, он был очень зол после того, как прошлой весной я выгнал его из этой игры.

Я не хотел сразу вдаваться в подробности, поэтому предпринял наполовину попытку завести разговор о хоккее и погоде, пока мы ждали, когда принесут наши напитки. Было больно. Я и в лучшие времена не был поклонником светских бесед, не говоря уже о тех случаях, когда человек напротив меня открыто ненавидел меня до глубины души.

Мой ограниченный запас терпения быстро иссяк.

— Что происходит с твоими родителями? — Я положил руки на стол и наклонился ближе.

Дерек нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ситуация с домом и деньгами, — сказал я. — Твоя сестра была довольно расплывчата со мной. Насколько плохо?

— Ну… это не здорово.

Наш официант вернулся, поставил две картонные подставки и поставил сверху пиво, прежде чем снова уйти.

— Говори.

Дерек посмотрел в свое пиво, колеблясь. — Я не хочу говорить тебе ничего такого, чего Бейли не хочет, чтобы ты знал.

— Все равно скажи. Может быть, я смогу помочь.

Он фыркнул.