Официантка
Шрифт:
После смены за ней часто приезжал муж, а когда приехать не мог или смена очень уж затягивалась, Карина добиралась домой на такси. Карину отпускали часто пораньше, чем всех остальных, — это было тайное распоряжение Марины, о котором Карина не догадывалась, иначе немедленно запротестовала бы. Никого так не любили в смене, как добрую и покладистую Карину, на которую всегда можно рассчитывать, которая не подведет ни при каком раскладе.
Карина, как и некоторые другие, часто брала с кухни еду себе домой. И блюда оставались от клиентов нетронутыми, а то и повара иногда
«А, — говорила она своим работникам, — воруйте, только знайте меру. Вас много, а я одна. Я за вами все равно не услежу, так что сами давайте, как совесть подскажет».
Эта лояльность устраивала всех, и саму Марину в первую очередь. «Берите — это все ваше» — такая позиция заставляла на самом деле вести себя тех, кто работал в «Генерале Топтыгине», как у себя дома. И это привело к тому, что Марине не надо уже было вводить драконовские методы борьбы с наглыми официантами и работниками кухни, как когда-то в «Сакунтале». Как хотела она доверять тем, кто работал у нее, так оно и получалось.
Из всех, кого когда-то она взяла на работу в свой ресторан, пришлось уволить не так много. Можно сказать, что Марина и Наташа Орехова, совместными усилиями набиравшие штат, почти не ошиблись.
И в новый свой ресторан Марина тоже потихоньку начала людей присматривать. Ей хотелось, чтобы коллектив получился такой же хороший, как в «Генерале Топтыгине». Некоторых она планировала перевести в новый ресторан из «Топтыгина», туда на их места новых добрать, но и повара нужны были совсем другие для того, что она задумала, и официантами в своем новом ресторане Марина хотела видеть только девушек — легких, тоненьких и быстрых.
О том, что же это будет за ресторан, знал, пожалуй, один Вениамин, снова с большим рвением взявшийся за оформление и исполнение Марининой мечты, да ещё и Руслан, у которого с особой силой проявилась тяга к прекрасному.
Марина почти весь день провела в ресторане в своем кабинете. А когда вышла в зал, чтобы встретить знакомых, заказавших столик на восемь часов вечера, то увидела, что в углу, в окружении стрелецких шапок, бердышей и прочих красот сидели её Коля, Хан, его дружок и с ними ещё мало известный Марине Колин приятель. Они пили. Когда пришли и давно ли тут сидят, было неизвестно.
Коля, часто посещавший ресторан, никогда не заходил к Марине в кабинет, не искал её специально. Свои отношения они пока скрывали. И одной из главных причин этого была, как ни странно, Карина, так страстно желавшая того, чтоб у Марины появился, наконец, любимый мужчина и все прилагающееся к этому. Марина помнила, как не понравился сестре когда-то её Коля, как она тащила её от него, что Карина не считает его достойным Марины спутником жизни. И Марина скрывала, что они вместе. А чтоб девицы не разболтали Карине, и им никому не говорила, даже своей любимой Ореховой, которая была в курсе многих её дел и планов.
Да и Коля оказался тоже скрытным, так что никто особенного
И сейчас Коля лишь мутно посмотрел на нее, с трудом подняв голову. Он улыбнулся и проговорил коротенькое приветствие. Хан и приятели были трезвее. Они шумно принялись здороваться с ней, хотя Марина уже видела Хана сегодня.
Во внутренних помещениях у Хана была своя собственная комната, с единственным ключом, который имелся только у самого Хана. Там он спал иногда на кожаном диване, оставлял вещи. Это было очень удобно, да и Марина не имела ничего против. Так что когда Хан выходил сегодня оттуда, Марина и столкнулась с ним в коридоре.
Поэтому долго у их столика Марина не стала задерживаться, а её явно особенно и не приглашали.
— Чего празднуете? — собираясь их покинуть, спросила Марина.
— Да так, проблемы решаем, — улыбнулся ей Хан.
А приятель добавил:
— Отличное дело вот провернули, обмываем теперь. — И Марина увидела, как у Хана слегка дернулось лицо — явный признак того, что ему не нравилось то, что его друг говорил.
Поэтому Марина тут же повернулась, как будто то, что происходит, её совсем не интересует. Помахала кому-то, улыбнулась, затем повернулась к Хану и остальным, сидящим за одним столиком с ним, и сказала:
— Ладно, ребята, веселитесь. А у меня дел полно, идти надо, замучилась просто.
Уходя, Марина ещё раз посмотрела на Николая. Сначала он был излишне весел и оживлен, потом быстро погас и наконец погрузился в дрему. Марине это очень не понравилось: примерно так начинались у него многодневные запои.
— Они хоть хорошо закусывают? — спросила Марина, увидев, как официант поставил перед Ханом его любимое блюдо — салат «Перепелиное гнездо», который он любил в «Генерале Топтыгине» больше всего.
Марина отправилась на кухню, велела собрать поднос закусок и отнести его на столик Хана и Николая, а ещё приготовить им, тоже за счет заведения, большой кусок жареной грудинки. Марина знала, что Николай очень любит жареную свиную грудинку.
А дальше она снова закрутилась с делами, несколько раз уезжала, возвращалась. Паркуя в очередной раз свою машину, она вдруг заметила, что Колиного джипа нет на стоянке. Шел, правда, сильный снег, и Марина подумала, что, быть может, машину она просто не разглядела. Хотя Колин джип стал ей уже как родной, его она приметила бы где угодно.
«Неужели уехал? — с ужасом подумала Марина. — Ведь он лыка не вяжет! Как же они его отпустили?»
Она бросилась в ресторан, забежала в зал и увидела, что Коля по-прежнему сидит за столом, правда, с остекленевшими глазами, с Ханом в обнимку, с зажатой в руке вилкой, на которую был наколот давно остывший кусок мяса. Хан и Коля не видели её, Хан горячо шептал что-то ему в ухо, Коля или кивал, или несогласно мотал головой.
Марина хотела подойти спросить, что случилось с Колиной машиной, но её отвлекли сначала метрдотель, потом просто дела.