Официантка

Нестерина Елена Вячеславовна

Хоть кухня в «Сакунтале» была не армянская, коньяки всегда привозились дорогие и хорошие — ведь армяне были частыми здесь гостями.

Обслуживала гуляющих Марианна. Под конец, когда пирующие гости устали и выдохлись и петь уже не хотели, только говорили, смеялись и сверкали веселыми глазами, самый старший подозвал её и попросил рассчитаться. Марианна появилась со счетом, в который достаточно долго что-то записывала, и протянула его старшему гостю. Но тот только поднял ладонь кверху и сказал, не переставая улыбаться:

— Ну

что вы мне этот счет показываете? Вы говорите так: сколько? Ну, сколько совесть подскажет!

И снова отвлекся на неоконченный разговор.

Совесть подсказала Марианне назвать очень большую сумму. Услышав её, пожилой армянин аж крякнул, но ничего не сказал, хотя, со всей щедростью своей, явно не ожидал этого, но тряхнул головой и протянул Марианне толстую пачку рублей.

— Бери на здоровье.

Марианна взяла, но не успела отойти, как Марина нагнала её и взяла за руку.

— Ну-ка покажи, сколько ты им насчитала? — потребовала она, не давая Марианне убрать деньги в карман.

Марианна посерела, но протянула счет.

— На кассу? Давай посмотрим.

Сумма и количество блюд и напитков резко не совпадали на этих двух счетах.

— Так, а взяла сколько? — Марина почти насильно вырвала у Марианны из руки пачку денег.

— Марина, ну а тебе-то что? — попыталась говорить спокойно Марианна.

— Пойдем со мной. — Марина повела её в подсобные помещения и закрыла в кабинете управляющего.

Она посчитала деньги, которые Марианна взяла с последнего клиента.

— Марианна, не жадничай, — увидев, как разительно перекрывает количество денег в пачке ту сумму, которую указала официантка даже в том счете, который она предоставила клиентам.

— Это же мои законные чаевые, — ответила Марианна, — я что, не имею права?

— Имеешь. Только за свой труд и за то, как ты людям понравишься. Это мужик чудом сейчас скандалить не стал, — твердо проговорила Марина, — я видела, как у него морда вытянулась, когда ты ему сказала, сколько с него. Нельзя так. Совесть профукаешь — не вернешь.

— Ой, можно подумать, ты сама так не делала, — пошла ва-банк Марианна.

— Может, и делала, но не так.

— Как? — Марианна разозлилась.

— Я ресторан не подставляла.

— Ой, можно подумать! Какая честная. Переспала с кем нужно, тут же менеджером заделалась — и смотрите, какие слова пошли: «Ресторан она не подставляла!»

— Я бы тебе сейчас за такие слова, конечно, по роже двинула, — сжав кулак за спиной, спокойно сказала Марина. — Но не буду. Если у тебя мозги куриные, этого уже не исправишь. Жадностью они у тебя заплыли. Только не надо меня сейчас жалобить и говорить, что это тебе для больного дедушки нужно, для кошечки, для собачки! Мне, думаешь, деньги не нужны?

— Ой-ей-ей, — мелко затрясла головой Марианна, но все-таки отступила на шаг назад.

— Вот

тебе и «ой-ей-ей»! А если бы он сейчас чек попросил или пересчитать бы заставил? А? Кто бы это стал делать? Оксанка. Ты её, во-первых, подставила, — по-прежнему твердо сказала Марина, подойдя к Марианне вплотную. — И думаешь, я бы не узнала? Хорошо, этот дед промолчал, но ты же не догадываешься, что они там про себя говорят? Что жлобы у нас в ресторане, понятно тебе?

Марианна промолчала.

— Иди работай — и подавись своими деньгами, — Марина с презрением отвернулась. — Но ещё раз я замечу что-нибудь, вылетишь ты у меня отсюда на раз, с громким свистом. Да так, что после уже ни в один приличный ресторан в Москве не возьмут.

— Да?

— Да. Это уж я тебе обещаю.

Марина отошла в глубь кабинета и выпустила Марианну в коридор. Та ушла, громко хлопнув дверью. Марина достала сигарету, открыла холодильник и вытащила оттуда бутылку водки. Налила себе в рюмку, что всегда стояла у Вити на столе, залпом выпила, подошла к окну, закурила и задумалась.

Может быть, она была не права, и не надо считать чужие деньги, если они удачно попали в чей-то карман? Ведь все, кто рангом были выше официантов, воровали и тянули себе с этого ресторана и не в таких масштабах. Да и сама она была хороша. Ресторан — самое хлебное место во все времена, так чего ж она тогда хочет добиться?

— Марина не знала, как ответить самой себе на этот вопрос. Она стукнула кулаком по столу, затушила сигарету, посмотрела на себя в зеркало и решительно вышла в зал.

— Марианна грациозно передвигалась с подносом между столиками. И лишь искоса взглянула на Марину. Зло и недобро блеснули её черные глазки.

— «А ты у меня получишь», — подумала Марина. Она знала, что не спустит Марианне, которая решила с ней огрызаться, да ещё и посмела упрекать в чем-то.

— «А ведь, наверно, многие так и думают! — вдруг мелькнула у неё мысль. — Только с кем это я переспала? С самой Ларисой или с мужем с ее? А может, про хозяина думают? Э, да пошли вы все!»

— Марина лихо отогнала от себя эту мысль, однако вернулась в кабинет управляющего, который, кстати, забыла закрыть на ключ, налила себе ещё водки, прошла на кухню, закусила, обошла ещё раз весь ресторан и поехала домой.

— Марианна, однако, смело бросилась в сплетни, и тогда Марина решила, что настала пора действительно ей «не спускать».

— Марианна откровенно говорила гадости за её спиной, и хотя многие пытались это не слушать и ничему не верить, результаты были все равно малоприятные.

— Подумаешь, раскомандовалась! Кто она такая, пришла недавно, втерлась, пролезла без мыла — и вот она вам, коммунизм у нас тут строит! выражала Марианна свое недовольство при каждом удобном случае, и у неё уже начали появляться сторонники.