Официантка
Шрифт:
Ей нравилось смотреть за приготовлением блюд на кухне, и чем сложнее эти блюда были, тем чаще старалась Карина выкроить минутку, прибежать на кухню и посмотреть, как повара их смены Дима и Валентина Павловна колдуют над ними. Блюда горячего цеха нравились ей больше, салатики, нарезки и другие прелести казались Карине более простыми. А вот мясо с пылу, с жару, запеченный или зажаренный кусок рыбы, пловы, марешали, котлеты, шницели, стейки и шашлыки радовали её сердце, доставляли чисто эстетическое наслаждение. Со временем Карина перестала стесняться
Как ни странно, Марина, так ратовавшая раньше за то, что нужно не стесняться все пробовать и подъедать на ресторанной кухне, быстро перестала это делать. Ее мысли устремлялись уже куда-то вдаль, Карине было за ними просто не угнаться. Да она и не стремилась.
…Вот только грустно и одиноко было сейчас Карине без сестры. Да ещё и страшно. Где Марина, что сейчас с ней, Карина могла только гадать, и не больше. Однако вдруг стало ей как-то спокойно и даже весело, волноваться за сестру не хотелось.
И Карина, рассадив всех своих оленей на тумбочку возле кровати, решила укладываться спать. Легла, накрылась, но снова вскочила, подошла к Марининой кровати и взяла медведя, что бедной сироткой сидел на подушке.
Обе сестры коллекционировали игрушки. Карина оленей, Марина — мишек. И любовь к этой традиционной игрушке доходила до того, что Марина рисовала медведей в школе на партах, клеила картинки с мишутками на книги и тетради. В Москву она взяла самого любимого — с толстыми лапами, распахнутыми в вечной готовности обниматься.
«Новых накуплю, — прокомментировала Марина свой поступок, — теперь у меня новая жизнь, а значит, новые мишки. Те пусть маму с папой радуют».
Глава 6
Был бы пирожок, а рот найдется
Руслан действительно оказался ручным. Этим он даже Марине понравился. Она ни разу не припомнила ему случай на дороге. Оказалось, что из крутого Руслана можно веревки вить.
На работе ухаживание Руслана прибавило, разумеется, Марине веса и значительности. В истории «Зеркала» ещё не было случая такой горячей любви начальника к официантке. Все девушки приставали к Марине с расспросами, их интересовало все, что происходило между ней и Русланом. Но Марина не рассказывала ничего. Только смеялась и уверяла, что рано или поздно у каждой из них случится что-нибудь подобное.
— Слушай, зачем ты тогда работаешь? — спросила её как-то официантка Света. — Он тебя, наверно, жить к себе звал…
— Звал, конечно, и что? — удивилась Марина.
— Жила бы с ним, у него денег полно, не бегала бы тут с подносом, не ишачила. Эх, не понимаешь ты своего счастья, — махнула рукой Света. Маленькая, наверно, еще. Вот поработаешь с наше, поймешь, как это хорошо, когда у тебя есть мужик, у которого много денег. Тогда кинешься к нему прыжками, и никакая работа не будет нужна. А у тебя тем более
Марина посмотрела на нее:
— Ты что, серьезно? Вы все так думаете, что ли? А сестра у меня куда денется? Или мне Каринку тоже с собой к Руслану жить брать, чтобы она меня замещала, если что. Да?
— Ой, я про сестру не подумала. Правда, куда ж тогда Каринку девать? Ну, в другой ресторан бы пошла, раз в нашем только двойняшки. Подумаешь, проблема…
Но Марина и Карине объяснила, почему нужно работать, а не сдаваться кому-нибудь в сожительницы-домохозяйки. Объяснила так, что Карину мороз по коже пробрал.
— Мы будем работать, Каринка. Пока Павлик торгует нашей водкой, пока мы можем делать левые деньги с заказов и брать чаевые, в общем, пока носимся на побегушках — зреет где-то наша удача. А мы пока поработаем и подождем, пока удача сама не упадет нам в руки. А деньги можно и с маленькой суммы начать собирать. Что, мало мы их с тобой наскребли? Не бойся, соберем и вот тогда, поверь, развернемся. Я хочу, чтобы у меня свой ресторан был. А ты, Карина, ресторан хочешь?
— Целый ресторан?
— Конечно. Нечего на части размениваться.
— Ну… Наверно, хочу.
— Будет тебе ресторан! — с горящими глазами сказала тогда Марина, и Карина увидела, что сестра даже торжественно приподнялась на своей кровати. — Будет. Я тебе это обещаю.
— Ты думаешь, мы много денег себе на ресторан накопим, если будем подставлять свои бутылки в нашем баре и чаевые в копилочку складывать? чтобы несколько разрядить пафосную обстановку, съехидничала Карина. — Ох, долго же нам ждать придется. Ресторан дорого стоит.
— Сейчас мы не на ресторан копим, а на нашу независимость. Ты это понимаешь?
— Да, понимаю, — интонация Карины почти не изменилась.
— Слушай, Карина, давай, раз ты такая вредная, я тебе ничего больше про это говорить не буду. — Марина редко обижалась, но сейчас, кажется, готова была заплакать.
— Ну что ты, Мариночка! — бросилась к ней сестра, забралась под одеяло, обняла её и задышала в самое ухо — от этого Марина всегда начинала смеяться: ей было щекотно.
Но сейчас она лежала маленькой жесткой мумией, смотрела куда-то в потолок и думала, стиснув зубы. Каринины уговоры и подлизывания на неё не действовали.
И тогда заплакала Карина:
— Конечно, вечно у тебя дела, вечно ты меня бросаешь, с Русланом этим, все у тебя планы, а я одна тут сижу, как дура… Все думают, что я такая квашня, тюха, а ты принцесса-королевна! Так я по жизни и буду всегда у тебя в хвосте плестись!
Карина знала, на что надо давить, чтобы разжалобить сестру. Марина тут же вскинулась:
— Каринка, да ты что! Что ты городишь? Для кого я стараюсь? Чтобы нам с тобой было хорошо! Не хочешь ты ресторан, ну и не надо, будешь дома сидеть, платочки крестиком вышивать и голубей с балкона кормить французскими булками. Ну что ты плачешь, Кариночка!