Оффсайд
Шрифт:
С колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я открыла дверь лекционного зала ASTR201 – курса «Вводная астрономия: звезды и галактики». Прошлой весной мы с Люком записались на него, потому что оба выбрали недостаточно занятий по естественным наукам. Астрономия казалась лучше биологии с ее грубыми расчленениями или химии со всеми ее вычислениями. По собственной глупости я даже полагала, что смотреть на звезды будет романтично.
Как же я теперь жалела о своем решении. Я бы лучше расчленила тысячи лягушек (прошу прощения, квакушки) или решила миллион
Вот было бы прекрасно, если бы его засосала черная дыра.
Сердце стучало у меня в ушах, когда я остановилась в дверном проеме, осматривая ряды ламинированных столешниц в поисках знакомой светлой шевелюры и темно-синей с серыми вставками куртки «Бульдогов». Так и не найдя его, я с облегчением выдохнула. Люка здесь не было. Может, он вообще решил не приходить. Я заняла место на заднем ряду сбоку, чтобы обеспечить себе оптимальный обзор, но при этом остаться максимально незаметной. Я ждала, как туго натянутая пружина, но даже после начала лекции Люк так и не появился. Слава богу. Вероятно, он отписался, чем облегчил мне жизнь. Я тоже подумывала бросить курс, но не могла разбрасываться деньгами на обучение так же легко, как он.
Когда после окончания лекции я собирала свои вещи, мой телефон завибрировал, оповещая о сообщении от брата, в котором он не очень искренне сожалел о нашем с Люком расставании. Это сообщение пришло с опозданием в пять дней, и в нем не чувствовалось утешения, которое ожидалось от брата или сестры в подобной ситуации. Но, возможно, он не знал, как себя вести, ведь Люк был не только его товарищем по команде, но и одним из близких друзей. В конце концов, именно благодаря этому мы и познакомились.
После астрономии я направилась в мой импровизированный дом – офис «Будней Каллингвуда», – чтобы закончить работу над газетой и доделать домашнее задание.
Зара, Ноэль и я уселись за круглым столом, чтобы за чашечкой кофе с закусками просмотреть статьи для завтрашнего выпуска. Вокруг сновали несколько работающих в газете студентов младших курсов, которые делали копии документов или выполняли другие административные поручения.
Зара подняла взгляд от своего серебристого макбука.
– Кстати, не могла бы ты сделать обзор игры «Ястребов», что в эту пятницу? Лиам сказал, что заболел.
– Сегодня же среда, – заметила я, откусывая батончик гранолы с шоколадной крошкой. – А он уже знает, что будет болеть в пятницу? Как удобно.
– А то, – Ноэль сделала глоток своего французского ванильного кофе со льдом и закатила глаза.
– Хотелось бы мне, чтобы он понял: работать в спортивной секции – значит писать о всех видах спорта. А не только о тех, что нравятся ему.
Я вонзила зубы в батончик, который держала в руке, вымещая на нем свое раздражение. По какой-то причине – вероятно, из-за женоненавистничества – Лиам питал неприязнь к женскому спорту. Такие же чувства он испытывал и
Забавно, что все эти оправдания вообще работали.
Излишне говорить, что Лиам стал для газеты мертвым грузом. Его давно следовало бы убрать из спортивной секции, но наш руководитель, профессор Джонсон, была довольно снисходительна (что в большинстве случаев шло всем на пользу) и, как правило, не вмешивалась в процесс. Не желая ссориться с администрацией, мы могли только терпеть выходки Лиама и ждать, когда он сам решит уйти.
– Давайте мыслить позитивно, – так меня успокаивала Джонсон. – В следующем году его здесь уже не будет. Тогда все спортивные обзоры лягут на твои плечи, детка.
– Не могу дождаться, – с тоской вздохнула я.
В нашей семье хоккей с самого детства приравнивался к религии. Мы с Дереком встали на коньки почти сразу же после того, как научились ходить. Каждую зиму папа заливал каток на заднем дворе. Мы катались с утра до позднего вечера. Когда мы с братом подросли, то оба начали играть в хоккей. К сожалению, занятия стоили слишком дорого, так что родители смогли позволить только одного хоккеиста в семье. Поскольку у Дерека получалось лучше, он продолжил заниматься, а я остановилась еще в средней школе.
Но хоккей не перестал мне нравиться. Статистика, награды, рекорды, игроки и баллы. Я следила за всем. Очки, голы, голевые передачи: все, что захотите. В общем, я была самым настоящим спортивным ботаником. В любой день недели я могла посвятить Лиама в последние данные статистики, что часто и делала.
Меня возмущало, что он отвечал за спортивную колонку только потому, что присоединился к газете на год раньше, чем я. Если бы выбор делался по заслугам, я давно бы заняла его место.
Зара потянулась, закинув ноги на свободный стул рядом со мной.
– Ты уже подала заявку на стипендию?
– Еще нет. Они запрашивают так много информации, что удивляюсь, как еще образец ДНК не попросили приложить.
– Я за тебя болею. Как по мне, так у тебя есть все шансы. – Она собрала свои длинные каштановые волосы в пучок, который закрепила двумя желтыми карандашами. При этом выглядела Зара небрежно, но шикарно. Я же с таким пучком напоминала бы съехавшую с ума училку.
– Надеюсь, – неуверенно улыбнулась я.
Процесс подачи заявления был настолько мудреным, что я не решалась оценить шансы на успех. У меня был хороший средний балл – но и только. Заявка включала в себя подробную анкету, эссе, академические и личные рекомендации, резюме, биографию и полный перечень полученных мной оценок.