Однокрылые
Шрифт:
Не завязанные в узел волосы спадали на плечи русой волной, отчего лицо юноши казалось менее строгим, а взгляд - почти дружелюбным.
– Мне можно присесть?
– спросила Марис. Вул жестом указал на единственное в комнате
кресло и, когда Марис опустилась в него, сам уселся на колченогий табурет у очага. Релла примостилась на краешке узкой кровати.
– Я понимаю твое отношение к летателям, Вул, - начала Марис.
– И все же не стоит вечно держать на них обиду, иначе ты всегда будешь одинок. После того, как ты вновь выиграешь
– В Гавани Ветров живут тысячи и тысячи людей, а летателей среди них - раз-два и обчелся. Или ты не считаешь бескрылых людьми?
– Откуда в тебе столько злобы? Где бы ты ни появился, ты тут же обзаводишься врагами. Допускаю, что летатели скверно обошлись с тобой, но пойми, в ссоре не бывает абсолютной вины. Ведь с Айри ты поступил омерзительно. Прости летателей, и тогда, может быть, они простят тебя.
Вул растянул тонкие губы в едва заметной усмешке.
– Ас чего ты взяла, что я хочу быть прощенным? Я ни в чем не виновен, и, если было бы можно, на предстоящих Состязаниях снова вызвал бы Айри. Либо будь готова к поединку, либо не появляйся на Состязаниях.
Марис от приступа гнева лишилась дара речи.
– Но, Вул, как у тебя язык поворачивается говорить такое?
– сдавленно произнесла Релла.
– Ведь бедняжка покончила с собой!
– Бескрылые умирают каждый день, - сказал ей Вул более мягким голосом, чем говорил прежде с Марис.
– И некоторые из них так же кончают с собой, но о них не слагают песен и не объявляют их' обидчикам кровной мести. Каждый заботится о себе, так меня учили родители. И о тебе, Релла, не позаботится никто, кроме тебя самой.
– Он вновь взглянул на Марис и внезапно сообщил: - А знаешь, я встречал твоего брата.
– Встречал Колля?
– удивленно переспросила Марис.
– Лет семь назад на пути к Внешним островам он останавливался на Южном Аррене. С ним был еще один певец, совсем старик.
– Баррион!
– воскликнула Марис.
– Наставник Колля.
– Недели две, дожидаясь корабля, который доставил бы их дальше на восток, они пели в портовых тавернах. Тогда я впервые услышал о тебе, Марис с Малого Эмберли. Твой брат пел о тебе, и ты сразу стала моим кумиром.
– Семь лет назад… - задумчиво пробормотала Марис.
– Должно быть, моего брата ты видел сразу после Совета.
Вул улыбнулся.
– Мне тогда было чуть больше двенадцати. В эту пору дети летателей уже готовятся к вступлению в Возраст, мысленно примеряют крылья. Я же, конечно, не мог и мечтать об этом. Но тут на моем родном острове появился твой брат, и из его песен мы впервые узнали о тебе, о Совете, об академиях. Через несколько месяцев открылся «Воздушный Дом», и одним из первых его студентов стал я. Признаюсь, тогда я боготворил тебя.
– И что же случилось потом?
Вул, повернувшись на стуле, протянул руки к огню.
–
Он вновь повернулся, и под пристальным взглядом его темных глаз Марис почувствовала себя неуютно.
– Я думал, что мы похожи, - продолжал Вул.
– Думал, что ты намерена покончить с давно прогнившими законами летателей, но понял, что ты хотела лишь стать равной им - такой же независимой, богатой, свободной. Ведь тебе нравятся пирушки летателей на Эйри, нравится смотреть сверху вниз на копающихся в грязи бескрылых. Ты получаешь наслаждение от того, что я всей душой презираю.
С минуту помолчав, Вул добавил:
– И самое забавное, что как бы ты ни старалась, тебе не стать летателем. Как не стать им мне, Релле, Деймону или любому другому бескрылому.
– Но я - летатель, - уверенно заявила Марис.
– Летатели позволяют тебе так думать, потому что ты лезешь из кожи вон, чтобы только походить на них. Но и тебе, и мне прекрасно известно, что они не доверяют тебе полностью, не относятся к тебе как к равной. Нравится тебе или нет, но ты - первая из Однокрылых.
Марис поднялась с кресла. Слова Вула вывели ее из равновесия, но затевать ссору в присутствии Реллы ей не хотелось. Собрав волю в кулак, она заговорила почти спокойно:
– Ты не прав, Вул. И мне тебя жаль. Ты ненавидишь и летателей, и бескрылых. Презираешь всех и каждого. И мне ни к чему ни твое уважение, ни твоя признательность. Ты отвергаешь не только привилегии летателей, но и тяжкий груз их ответственности. Ты - самовлюбленный эгоист. Если бы не данное Сине слово, я бы ни за что не стала заниматься с тобой. Спокойной ночи.
Марис вышла из комнаты. Вул не двинулся с места и не окликнул ее. Как только дверь за спиной Марис закрылась, она услышала обращенный к Релле голос:
– Ну, что я говорил?
Этой ночью Марис вновь вела борьбу и проснулась, запутавшись в простыне, вся в горячем поту. Новый кошмар был ужаснее прежних. Застигнутая штилем врасплох, она падала, падала, падала, а вокруг парили серебрянокрылые летатели, безмолвно взирая на нее, и ни один не пришел на помощь.
* * *
День за днем продолжались интенсивные тренировки.
Сина, становясь все раздражительнее и вспыльчивее, придиралась к студентам, читала им, точно Правитель-тиран, бесконечные наставления о том, почему в полетах важны не только сильные руки, но и светлая голова. Деймон отрабатывал крутые повороты, Релла - взлеты, посадки и воздушную акробатику, грациозные в воздухе Шер и Лиа, часами паря высоко в буйных ветрах, приобретали выносливость, неумеха-Керр учился всему подряд.
За полетами Вула-Однокрылого Марис наблюдала пристально, но издалека, говорила с ним мало - лишь отвечала на его немногочисленные вопросы да давала советы, если тот их просил.