Одноклассники

Истомина Елена

Вадим, похоже, действительно любит Надю, я видел, как он качал ее на качелях в парке, как фотографировал, как смешил, как они вместе ели мороженое. Как он бережно поправлял ей волосы и вытирал губы. Я видел, как льнула к нему девочка, как радостно вокруг него скакала, обнимала его. И, если я убью или хотя бы изобью эту мразь, Надя никогда не поймет и не простит меня. Ведь наверняка, при ней они играют в идеальную семью.

Но, черт возьми! Сердце кровью обливается, как представлю, что эта мразь сделает с Ариной, когда они останутся наедине,

за то, что она посмела сбежать, за то, что вышла из моей квартиры.

Я не могу! Я не имею права оставлять ее в его руках!

Я отступил, скрывшись в гостиной, но лишь для того, чтобы как следует подготовиться к наступлению.

Глава 6

Арина.

Арина.

Так страшно как сейчас, мне было, пожалуй, только в тот самый проклятый день. А еще на следующий, когда проснулась и ощутила боль во всем теле. Особенно в самом низу и в ногах. И когда увидела на среднем пальце правой руки, золотое кольцо с бриллиантами и белой жемчужиной. Очень дорогое кольцо.

Вадим уже работал помощником прокурора — читай своего отца, и зарплата у него была, конечно, очень даже неплохая, но не на такое ведь кольцо? Откуда у него такие деньги?

Впрочем, до этого ли сейчас? Почему меня это вообще волнует?!

Сдернув кольцо, швырнула его в стену.

На стуле, возле кровати, аккуратно сложенными лежали мои вещи. Трусики сверху.

Меня затрясло.

Перед глазами сразу замелькали ужасные картины, того, как отбивалась, как просила не делать, а он не слушал. Удерживал, придавливал собой, душил. Эти его отвратительно мокрые губы и длинные пальцы, срывающие одежду.

Как же дико тогда захотелось помыться! Смыть с тебя его мерзкие прикосновения! Содрать вместе с кожей!

Говорят — мыться сразу нельзя. Но мне можно. В полицию идти бесполезно. Это точно!

Завыв, вцепилась руками в волосы. Как он мог?! Как мог! Другом ведь себя называл! Другом!

Забыть! Забыть! Как можно скорее забыть! Никому не скажу! Даже Игорю! Ему, даже особенно! Не дай Бог, узнает! Будет смерть! А папаша, за своего выродка, засадит его пополной. Лет на двадцать! Это как пить дать.

Нет! Молчать! Молчать! Молчать! Забыть и молчать!

Вадим вошел в комнату с подносом полным еды. И с обворожительной улыбкой на губах. Словно после ночи взаимной, счастливой любви.

— Прости, котик. Вчера выпил. Был не сдержан. Но, я все искуплю. Обещаю. Колечко не понравилось? Я больше года на него копил. Но если хочешь, пойдем, обменяем на то, что понравится тебе.

Больше года копил?! Он это планировал??!

Я тогда совершенно точно сошла с ума. Повредилась рассудком. Я орала как дикий, раненый зверь. Я это осознавала, но ничего с собой поделать не могла. Перевернула на него поднос, кинула стулом, перевернула стол, запустила вазой.

— Подонок! Мразь! Ничтожество! Как ты мог?

Вадим постепенно

притеснил меня к стене и схватил за руки, чтобы не расцарапала его холеную морду. Меня всю трясло от омерзения, что он рядом.

— Да, подонок! Да, мразь! Не сдержался! Не красиво поступил! — говорит, спокойно. — Признаю! Но сколько ж можно надо мной то издеваться, а? Пришла одна, в коротенькой юбченке, с голыми коленками, сисками, считай, что наголо и улыбается, и улыбается! Да тебя б в таком виде каждый отымел!

Я застыла шокированная. Так это я еще во всем и виновата?? Я??

— А, я…..
– голос Вадика вдруг задрожал от слез. — Я люблю тебя, Арина! Люблю! Неужели не видишь! Неужели не понимаешь, как мне тяжело быть рядом и не касаться тебя! Зачем провоцируешь так?! Зачем?? Я ведь не хотел! Не хотел я! Понимаешь?

Вадим очень долго и очень успешно управлял мной с помощью чувства вины, которое буквально вдалбливал мне каждый день.

Я очень легко могу оказаться во всем виноватой и сейчас. Сама ведь ушла, забрала дочь и вышла из квартиры какого-то мужика. Очень надеюсь, кстати, что он не ломанется сейчас в квартиру, разбираться.

Если увидит, что это Игорь, в живых из них останется только один. И если это будет Вадим, то конец еще придет и мне.

— Господи, помоги! — перекрестившись, резко открыла дверь и сразу же поставила ногу за порог, чтобы не дать мужу возможности пройти в квартиру.

— Натешилась? Довольная? — спрашивает спокойно, но с такой злобной улыбкой, что хоть сейчас в преисподнюю проваливайся.

Меня затопило жаром, не знала, что сказать, но глаз не опустила.

Спокойно, девочка! Никто и не обещал, что будет легко! Но отступать ты права не имеешь! Только не сейчас!

— Идем. Надя ждет, — вышла и закрыла дверь. Пошла к выходу, но Вадим загородил собой путь.

— Ты возвращаешься только ради нее? — спрашивает с недовольством.

Смолчала.

Будто сам не знает!

Хватает меня за плечи. Встряхивает, заставляя посмотреть на себя.

— Теперь мы квиты? Теперь ты успокоишься? — спрашивает с жаром.

Нет. Не успокоюсь, дорогой. Не успокоюсь!

Думаю, сцепив зубы.

— У меня ничего не было с этой Лирой! Клянусь!

— Значит, я просто рано вошла! — огрызнулась не сдержавшись.

Решила бить его же оружием, значит надо довить на его вину до конца. Как и он делал все эти годы.

— А я? Я рано пришел? Или поздно? — голос мужа дрожит от гнева, плечи мои сдавливаются сильнее.

Выдыхаю и отвечаю чистую правду:

– Вовремя. Идем.

Муж снова встряхивает меня, заглядывает в глаза.

— Все хорошо, Ариш! Я прощаю тебя, Ариш! Слышишь?! Что бы там сейчас ни происходило, прощаю! И ты меня прости, родная! И мы забудем это время, и ты и я забудем. Чего только не происходит в семьях. Надо уметь прощать! Я готов. Ради нашей дочери и нашей любви, я тебе уже все простил. Ты моя, Арин! Ты только моя. Я знаю.