Одноклассники
Шрифт:
Знал, что она ходила к Игорю, и доделала дело окончательно, он прогнал ее. И уехал куда подальше, оставив ее мне.
Я переживал за психику Арины, знал, что предательство Игоря для нее куда больнее, физического насилия.
Боже! Мне бы только оказаться рядом с ней! Я был уверен, что смогу вымолить ее прощение и утешить. Я готов был ради этого на все!
И тут, на мое счастье, ее братец боксёр, отправил на тот свет, троих богатеньких ушлепков, что пытались затащить его жену к себе в машину, поздно вечером.
Развлечение
Без моей помощи ему бы двацарик на строгаче влепили, как не фиг делать! А там двое маленьких деток. Мама сердцем больная, точно не переживет такого. В общем, сама она ко мне пришла, о помощи попросила. Сквозь зубы, Шарахаясь и смотря как на волка зубастого, но попросила.
Я, конечно, воспользовавшись случаем, принялся вымаливать прощение. На колени готов был встать.
Девчонка сильно похудела и осунулась, словно не ела ничего все эти дни. И во всем этом виноват я! А глаза, прежде сияющие радостью жизни, теперь остекленели и опустели, словно она уже умерла! Хоть телом еще и жива. Видеть, как она изменилась было очень страшно и невыносимо больно.
Впервые в жизни, реально, захотелось самого себя на куски растерзать! Чуть было не задохнулся от накрывшей волны раскаяния. Но она делала вид, что не слышит моих слов. Смотрела мимо. Точнее — сквозь меня.
Потом встала и одним движением сдернула с себя легкое платье. Под которым уже не было ничего…
— Если хочешь, возьми меня. Я не буду больше плакать и дергаться, обещаю. Только помогите Стёпе, пожалуйста, — шепчет тихо, а саму трясет, словно с недельной попойки и слезы по щекам ручьем.
Сердце мое сжалось. Мне так хотелось ее. Очень хотелось. Но с ее нежностью, желанием. А не так! Не так, черт возьми!
У самого тогда слезы покатились. Я поднял платье и кинул им в девушку.
— Я же люблю тебя, дура! Люблю! — от слова люблю, Арина сморщилась как от удара. Что отозвалось в моем сердце резкой болью. Хотел подойти ближе, отошла. — Я не чудовище, Ариш! Ты ж знаешь! Я сожалею! Я с ума без тебя весь этот месяц сходил! Ну прости меня, Ариш! Прости! И не бойся! Умоляю! Я больше никогда не сделаю тебе больно! Клянусь! Я и сам себе простить не могу, родная моя! Мне жутко стыдно и больно. Ты б только знала, как мне больно!
Она не хотела видеть даже мои слезы, закрыв глаза, глубоко дышала, судорожно сжимая платье. Потом активно закивала;
— Хорошо, хорошо, только помоги Стёпе! Поговори с папой! Прошу! И я прощу тебя! Прощу! Обещаю.
— Я хочу видеть тебя! Хоть иногда. Не отказывай мне в общение! Прошу!
— Будешь видеть, когда захочешь! Обещаю! — кивает как заведенная и снова роняет платье.
Думает, что меня так просто купить? Серьезно?
Качаю головой.
— Одна
Надела платье, и я увидел на нем кровь, она капала из носа.
— У тебя кровь, возьми платок.
Протянул Арине свой платок, но взять она его не успела. Побледнела, глаза закатились и упала на пол, словно подкошенная. И сколько бы я не старался, в себя не приходила.
Пришлось вызвать скорую. Арину увезли. Я поехал с ней. А в больнице, на мою великую радость, врачи и сообщили мне о том, что девушка ждет ребенка.
Это был просто подарок небес! Теперь, Арина точно никуда от меня не денется!
Глава 14
Я понимал, что, скорее всего ребенок не мой, но все же, до последнего надеялся на чудо.
На родах присутствовал, за руку держал. А взяв девочку на руки, расплакался, но совсем не от умиления. Смирновский профиль у младенца угадывался на раз.
Хорошо еще, что девочка. Все можно списать на схожесть с матерью, а не с отцом.
Но ничего. Ничего. Я научусь любить эту малышку. Научусь. Я отберу у него еще и дочь и буду для нее самым лучшим папой в мире!
К тому же, забота о девочке, это самый верный способ добиться расположения ее мамы. С которой у нас так пока ничего и не склеилось. Она терпела меня только ради брата, да еще теща, да продлит Господь ее дни, рьяно была за меня и без помощи Степану даже.
Я каждый день просил у нее прощения, она каждый раз кивала, но отворачивалась и единственное, что позволяла, это взять себя за руку. Даже в загсе ответила да, хриплым, севшим голосом и не сразу. Я вообще думал, ломанется из него к чертовой матери. Стёпку то уже отмазали, но она решила наказать меня по-другому….
Ни в загсе, никогда кричали “Горько!” у нас не было настоящего поцелуя. Так, едва касалась моих губ своими, или и вовсе щеку подставляла.
Я со всей горчайщей ясностью понимал, что брачная ночь, ни хрена мне сегодня тоже не светит! Сначала хотел напиться, но вовремя себя одернул, тогда ведь точно не удержусь, и все осложнится еще больше. Не дай бог еще и малыша лишимся.
Во время танца, я шепнул ей, чтобы она расслабилась и не боялась. Все будет лишь, когда она захочет. Я буду ждать столько, сколько нужно. Она кивнула и даже поблагодарила.
— Спасибо тебе, Вадь! За все спасибо. Я постараюсь! Я очень постараюсь, — шептала, стараясь не расплакаться.
Но когда мы оказались в номере для новобрачных, она видимо поняла, что стараться, выше ее сил. Побелела вся. Затряслась. Хотя я отошёл от нее сразу, как закрыл двери номера.
Я на минуточку, говорит. И заперлась в ванной. Я слышал, как шумит вода, но думал, что она рыдает под ее шум.