Одноклассница.ru
Шрифт:
– Демагогия!
– Я совершила ошибку двадцать лет назад. Мне не надо было выходить за Тараса замуж.
– Ты сейчас совершаешь ошибку! Уходя от Тараса, ты совершаешь страшную ошибку! – закричала мать, топнула ногой, дернулась и налетела на прохожего – мрачного небритого мужика.
– Куда прешь?.. – огрызнулся тот и оттолкнул ее.
– Это ты куда прешь? – Светлана Викторовна моментально развернулась, приняла боевую стойку. – Руки-то не распускай…
– Чокнутая!
– Сам такой! Залил зенки… – Она толкнула его в грудь.
– Чего?! Да я тебя сейчас…
– На женщину
– Да я… – Мужчина принялся засучивать рукава. Вероника встала между ними.
– Пожалуйста, не надо, – твердо произнесла она, глядя в глаза прохожему.
– Милиция! – пронзительно заверещала Светлана Викторовна. – Милиция!!!
– Черт… Вот ведьма! – Мужчина неожиданно сломался, попятился назад. Потом шустро побежал в сторону переулка.
– Мама…
– Нет, ты это видела? Эх, надо было действительно милицию вызвать! – возбужденно произнесла Светлана Викторовна.
– Зачем ты с ним связалась?
– А что, я терпеть должна?
– Но зачем драться?
– Кто дрался? Я? Он же начал! Вот ты, Ника, людей защищаешь… А посмотри, сколько всякой дряни вокруг! Нормальных людей не осталось… Сволочи. Все – сволочи!
– Ты на метро? Послушай, давай я сейчас такси для тебя поймаю…
– Обалдела совсем! То кафе, то такси…
– Мам, сейчас час пик в метро. – Вероника представила свою мать в толпе. Светлане Викторовне наступают на ноги, она с проклятиями тоже расталкивает всех… Ничего хорошего.
– А на твоем такси я три часа ехать буду – вон, пробки кругом! Ладно, все, пока-пока… Позвоню.
Вероника пошла пешком.
Она думала сейчас о Климе. Она хотела поскорей увидеть его, прижаться к нему… Когда Вероника была с ним рядом, то мир неуловимо менялся.
Когда Вероника была с ним, то не происходило ничего плохого. Даже если возникали какие-то неприятные ситуации, то они были какие-то несмертельные, легко преодолимые, и вообще, на них разум не концентрировался.
Например, мир Тараса – это мир тех, кто стремился выжить любой ценой. Надо было изо всех сил ловчить, изворачиваться, бороться, устраивать врагам ловушки. Все кругом – враги и соперники. Жизнь – это конкуренция.
Мир Светланы Викторовны – мир негодяев и хамов, которым надо изо всех сил противостоять. Все вокруг – сволочи и дураки. Жизнь – это вечная коммунальная война…
И Тарас, и мать почему-то притягивали к себе плохое. Каким они видели окружающее, таким оно и становилось неизбежно…
Вероника хотела жить в мире Клима Иноземцева. Там светило солнце. Там была надежда…
При всем при том Клим не выглядел сусальным ангелом. Он не выглядел блаженным, благостным юродивым, сознательно закрывающим глаза и уши – „Ах, я не вижу зла, не слышу зла! Ребята, давайте жить дружно! Ах, меня ударили в левую щеку? Ну вот вам правая…“
Клим Иноземцев был абсолютно нормальным, адекватным человеком. Если он и казался кому-то странным, то только на фоне московских истериков, которых и мужчинами не всегда можно было назвать.
Он не стремился выглядеть, он хотел быть.
Безусловно, ему было приятней жить в Карелии.
Клим не страдал раздутым честолюбием. Не мучился вечным вопросом – лузер я или не лузер?.. Ему было гораздо приятнее воплощать в камне и металле свои фантазии. Первые дни, когда он только осваивался в Москве, Вероника втайне переживала – сможет ли Клим найти здесь свое место? В его способности она верила, но способен ли освоиться здесь?
Не он искал, его нашли. Все произошло именно так, как и предполагала Вероника!
Сначала Клим еще поддерживал связь с магазином в Петрозаводске, но буквально через несколько дней пребывания в столице его пригласил к себе представитель известного ювелирного дома. Этот человек видел некоторые работы Клима и очень высоко оценил их с художественной точки зрения. Кстати, собирался в ближайшем времени ехать в Карелию – на предмет того, готов ли мастер сотрудничать с ним… Но мастер, на удачу, приехал в Москву раньше. Отчего не воспользоваться таким шансом?
Дело в том, что богатых людей стало больше. Они могли купить все – и золото с платиной, и рубины-сапфиры, и бриллианты… Но они уже хотели не банальных колец и ожерелий, а чего-то яркого, особенного. Украшения должны были выражать их индивидуальность. Быть произведениями искусства, а не просто драгоценностями. Даже необязательно драгоценностями! Требовались новые люди, новые идеи. У Клима идей было – хоть отбавляй…
Это понял представитель ювелирного дома. Он побеседовал с Климом, заказал ему несколько пробных работ. Клим со своим заданием справился блестяще. С ним быстро заключили контракт (а то не дай бог конкуренты переманят!). Ему даже простили его джинсы и вечную рубашку-ковбойку. Его провинциальные манеры. Обычному мастеру не простили бы. Таланта – заставили бы измениться. А гению – запросто все позволили!
Ничего никогда не проси – было сказано в одной книге. Если ты заслуживаешь – сами придут, сами все дадут.
Чудес не бывает, одни закономерности…
После того как дела Клима резко пошли в гору, они с Вероникой не раз обсуждали это – почему, как все так вдруг стало удачно складываться? Почему то, что казалось раньше злом, неожиданно превратилось во благо?..
„Если бы не было истории с Кешкой и Тарасом, ты, вероятно, был бы другим человеком. И твоя жизнь стала бы иной… Кто знает, как сложились бы и наши отношения? Может быть, мы сошлись бы с тобой, а потом все равно разбежались?“ – говорила Вероника.
„Может быть. Я не служил бы в армии, не видел бы так близко смерть. Может быть, именно те потрясения и ужасы, через которые мне довелось пройти, и сделали меня тем, кто я есть сейчас? Какая она, красота, – не поймешь, пока не увидишь безобразного…“ – соглашался Клим.
„А сколько лет ты прожил отшельником в лесу!“
„Да уж… практически монахом в скиту! – усмехался Клим. – Не знаю, что лучше – монахом в скиту или офисным клерком в большом городе!“
„Почему – клерком?“
„Не знаю… а кем стали наши с тобой одноклассники?“