Одного поля ягоды
Шрифт:
Волшебники сняли волчьи капканы, и он слышал, как они допрашивают знакомый голос вампира.
— Wer hat dir das angetan, Vasek?{?}[(нем.) Кто сделал это с тобой, Вашек? [Вашек — уменьшительно-ласкательное от Вацлав, прим. автора]]
— Zwei Herren, machtige Herren… Ich glaube es ist der Prinz aus der Zeitung…{?}[(нем.) Два джентльмена, могущественные джентльмены… Кажется, это Принц из газеты…]
Первый из волшебников начал подниматься по лестнице на второй этаж.
Том жестом показал Нотту занять позицию, и мальчик повиновался, беззвучно проговаривая Щитовое заклинание и направляя полукупол, чтобы накрыть проход двери. Лоб Тома сморщился. Ему требовалась твёрдая сосредоточенность, чтобы удерживать
Нотт, внимательно вслушиваясь в скрип и стон шагов на лестнице, дал знак пальцами. Раз, два, три. Подняв шесть пальцев, прежде чем закончить пересчёт. Шесть волшебников, значит.
Усмиряя своё дыхание, чтобы оно оставалось тихим и спокойным, Том услышал нарастающую громкость скрипов, шёпот на немецком, бормотание заклинания: «Гоменум Ревелио».
Один из волшебников закричал от боли:
— Etwas hat mich gebissen!{?}[(нем.) Что-то укусило меня! [Том удержал стекло от звона, но капля яда упала слишком рано. Упс. — прим. автора]]
С лестницы послышалась возня, затем крик:
— Schau hinauf!{?}[(нем.) Посмотрите вверх!]
Том остановил заклинание левитации, резко дёрнув палочкой в движении Оппуньо. Хрустальные осколки упали сверху, как немой дождь.
И так началась оркестровая интермедия чистого хаоса. Нотт был прав, отметив, что Том наслаждался этим, хотя, по правде говоря, Том больше наслаждался тем, как его планы воплощаются в жизнь. Хаос ради хаоса не был его обычной склонностью. Со своей стороны, Нотт с бледным лицом и прижавшийся как можно ближе к полу упорно держал Щитовое заклинание, отражая искры света, которые паникующие волшебники стреляли во все стороны.
Том всегда задавался вопросом, в чём разница между укусом василиска за конечность, обычное место инъекции и попаданием яда прямо в мозг. Он предположил, что дело в природе магического змеиного яда, о котором в учебниках по уходу за магическими существами содержится очень мало информации. У разных пород змей были разные типы яда, каждый из которых имел свою физическую механику. Некоторые яды поражали сердце, другие — нервы, третьи разрушали органическое вещество, которому оно подверглось. Он предположил, что яд василиска относится к последней категории: ему нужно было переварить добычу, окаменевшую от его смертоносного взгляда.
В конечном итоге искры остановились, и стоны на ступенях смолкли. Том встал и отряхнул свою мантию.
— Ступеньки сделаны из дерева. Они теперь ослаблены. Я бы не рисковал опустить на них свой вес. Нам нужно левитировать себя вниз и наложить Амортизирующее заклинание внизу, — сказал он.
У подножья лестницы Том отлевитировал тело немецкого волшебника, чьё лицо было зачернено до неузнаваемости, перед собой, как марионетку. Он протащил его через открытую дверь, ведущую в торговый зал, намеренно не обращая внимания на руку вампира, всё ещё приложенную к руническому замку, и заставил его безвольно покачать рукой. Ничего не произошло. Никакого ответа огня заклинаний, которого он ожидал.
Он вошёл в магазин, всё ещё держа волшебника перед собой, его мантия оставляла влажные разводы на каменных плитах, и изучил разгром некогда аккуратных витрин с товарами. Существовала хорошая причина, почему рекомендовали аппарировать через установленные точки аппарации, а не напрямую в здание. Никогда не знаешь, переставил ли кто-то мебель с твоего последнего визита.
Вампир, Вацлав Яношик, был освобождён от пут вокруг своих рук. Крупный волшебник, намеревавшийся обернуть трансфигурацию металлических оков на одной лодыжке, склонился
— Ты сдашься или будешь бороться? — холодно сказал Том. Он услышал, как Нотт последовал за ним, но он не видел другого мальчика. Он решил, что тот наложил на себя Дезиллюминационное заклинание, осознав ценность хорошего сюрприза. — Ты можешь пойти тихо, а можешь… хаотично. Для моей дичи такие предложения необычны, ты должен гордиться такой привилегией. Когда ты пойдёшь под суд, я обещаю, что скажу хотя бы одну хорошую вещь о тебе на заседании. Министерство магии не будет так снисходительно к тебе.
— Сдамся за что? — выплюнул светловолосый волшебник, Мастер металлургии Ансгар Шмитц. — Я не совершил никаких преступлений. А ты? Ты вломился в мою частную собственность. Ты изуродовал моего подмастерья. Ты прячешь своё лицо, будто слишком боишься, что тебя увидят.
— «Я не совершил никаких преступлений», — повторил Том бесстрашным голосом. — В лучшем случае неполная правда. Попробуй ещё раз.
— Ты можешь называть себя Принцем, но в тебе лишь простое, неиспытанное высокомерие второго сына юнкера{?}[Социальный класс дворян — помещиков в Германии, прежде всего Пруссии. Термин происходит от средневерхненемецкого Juncherre = junger Herr, Jungherr — малый (букв. молодой) господин], — сказал Шмитц, произнося последнее слово как «юн-ках». Он провёл палочкой, и стальной обруч, удерживающий левую лодыжку вампира, потемнел от сияющего металла до тусклого чугуна, а затем до ржавой необработанной руды. Вампир потянул за застрявшую конечность, и обруч рассыпался на пыльные обломки камня. — Что ты говоришь, Вашек?
— Он англичанин, лишённый вкуса и культуры. Англичан не знают как народ поэтов и мыслителей, — сказал вампир. Этот kleiner Prinzling{?}[(нем.) маленький принц ] не знает, о чём ты говоришь. Юнкер, jung Herr{?}[созвучно с «юнкером» — «юн херр», (нем.) юный господин ]. Молодой лорд, у которого нет ничего к своему имени, кроме пустого титула и возвышенных претензий, стремящийся продвинуться вперёд посредством самых сомнительных начинаний. Я знаю это хорошо: когда-то и я таким был. И посмотри, куда меня это привело… — вампир пусто засмеялся, проводя обрубком руки для жуткой выразительности. — Когда-то я был получеловеком.
Краем глаза Том заметил движение в камине. Крышка на урне с летучим порохом поднялась невидимой рукой. Серебряная пудра заблестела на полу, маленький зелёный огонёк вспыхнул бесшумным существованием. След испачкал покрытые порошком каменные плиты.
Том прочистил горло, отчего левитирующий волшебник закачался. Комок слизи, ранее бывший волосами, капнул с растворяющегося черепа и разбрызгался о пол:
— Кхм. Может, я и англичанин, но я не англосаксонского происхождения, что делает меня практически таким же немцем, как вы. Я не знаю, почему вы беспрестанно издеваетесь над моей английскостью. Лично я не думаю о вас хуже оттого, что вы немцы. У меня вообще-то есть немецкие друзья, — это было слишком щедрой интерпретацией фактов, ведь его единственный не-совсем-немецкий «друг» был ближе к Гермионе и её семье, чем к Тому. Но всё, что принадлежало Гермионе, по праву принадлежало Тому как её мужу-волшебнику, и этот факт был правдой, следовательно, и всё остальное тоже. Q.E.D., quod erat demonstrandum{?}[(лат.) ч.т.д., что и требовалось доказать], как писали нумерологи.