Одного поля ягоды

babylonsheep

Во время классных занятий (а это было сложно, потому что она всегда сидела в первом ряду, а он где-то позади), во время их внеклассных занятий и, самое главное, в библиотеке. Поскольку то, какие книги он брал и как надолго, было самым лучшим мерилом характера человека, которое Гермиона могла найти.

Её исследование состояло из того, что она таилась за полками библиотеки, периодически делая прореху среди стопок книг, чтобы подсмотреть за столом Трэверса по другую сторону.

Трэверс писал эссе, обложившись толстыми книгами, молодой человек выглядел серьёзно, под его глазами были тёмные круги, независимо, был ли это

учебный день или выходной. Его рот был тонким и без выделяющихся губ, а глубокие морщины уже залегли возле бровей. Это придавало ему вечно мрачный вид: в хорошем настроении его лицо всё равно выглядело кислым, а когда он был в нейтральном настроении, как сейчас, он выглядел несчастным.

— Добрый день, Грейнджер, — сказал Трэверс. Он не поднял глаз от своего пергамента.

Гермиона выглянула из-за края полки:

— Разве ты не собираешься спросить, что я делаю?

— Мы в библиотеке. В библиотеке можно делать лишь некоторые вещи. Если тебя заботит выполнение правил, по крайней мере, — он бросил быстрый взгляд в её сторону, устремив его на сияющий на её лацкане значок старосты школы.

— А-а. Ясно, — заикалась Гермиона, не до конца понимая, на что намекает Трэверс. — Ну, можно мне присоединиться?

Трэверс проворчал, сгребая стопку книг в кучу в стороне, освободив место на столе.

Гермиона приняла это за знак согласия, вытащила стул и чопорно на него села, разглаживая юбку и держа портфель на коленках.

— Тебя зачем-то отправил Риддл? С сообщением?

— Том? — сказала Гермиона. — С чего бы?

— Он занятой человек в последнее время. Он не ждёт чьего-то удобства — все ждут его, — сказал Трэверс. — А что тогда? Обычно он посылает Блэка разбираться по делам старост. Или Лестрейнджа, когда дела… личные.

Гермиона не смогла сдержать любопытства:

— Что за «личные дела»?

— Частные дела вне школьных обязанностей. Ну знаешь, улаживание обид, взыскание долгов, оказание услуг, дуэли за честь и всё остальное в этом духе.

— Я не знала, что Том принимает участие в дуэлях за честь, — с сомнением начала Гермиона. — Он никогда не упоминал их со мной.

— Технически он не принимает в них участия. Потому что технически они против школьных правил. Но если Риддл отправляет сообщение, которое звучит как вызов на дуэль, любой, кто публично ссорится с Риддлом, вскоре отказывается от своего несогласия. Никто не скрещивал палочки с Риддлом с тех пор, как Малфой набил достаточно шишек и воззвал к перемирию, — сказал Трэверс, обмакивая перо в свою чернильницу и доставая свежий лист пергамента. — Это должно было быть… три года назад, думаю. А теперь, если ты не возражаешь, кое-кому из нас надо закончить домашнюю работу.

— Прости, — сказала Гермиона. — Это было неосмотрительно с моей стороны. Я оставлю тебя над ней работать.

Без единого слова Трэверс вернулся к написанию своего эссе. Гермиона не так хорошо читала вверх ногами, как Том, чтобы остаться в этом незамеченной, но из книг, которые лежали на столе, у неё было хорошее предположение о теме его эссе: дипломатические отношения волшебников и гоблинов. Она была уверена, что Трэверс в итоге заметил, как она читала с его пергамента с другой стороны стола, но он был вполне не против, что она это делала. Он продолжал молча, лишь иногда поглядывая на неё, будто самой обычной вещью было писать эссе по истории магии со старостой школы,

следящей за каждым словом, оставленным его пером.

Через полчаса Трэверс написал последнее предложение и поставил последнюю точку. Гермиона, которая всё это время томилась от нетерпения, не могла сдерживать своё любопытство дольше.

— Что ты знаешь о том, почему авроры в Хогвартсе? — спросила она.

Трэверс моргнул:

— Почему ты спрашиваешь меня? Они писали об этом в статьях «Пророка» несколько недель.

— В «Ежедневном пророке» нет ответов, только пропаганда, — сказала Гермиона. — Я помню, что слышала, что работал в аврорате прошлым летом. Разве у тебя не должно быть информации о настоящем ответе? Ну, в чём дело? Почему авроры? Что происходит?

— Я работал в диспетчерской станции аврората. Это ненастоящая работа аврора, они едва ли дают задания аврору кому-то, кто даже не прошёл подготовку аврора. Моей работой было отвечать на запросы каминной сети и писать докладные записки, — терпеливо сказал Трэверс. — Если бы у меня и есть какая-то особенная проинформированность, так это о том, как одеваются волшебники и ведьмы, когда не ожидают прихода гостей домой и не стремятся выглядеть презентабельно. Поверь мне, Грейнджер, это не особенные скрытые знания, и я бы с радостью отказался от них.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, — сказала Гермиона, — какова официальная причина присутствия авроров? Мы были здесь семь лет, и ничего подобного не было раньше. Они проверили и изъяли контрабанду студентов, но в этом нет ничего, с чем не сталкивались бы старосты. Они чего ищут? Что это может быть?

Трэверс пожал плечами:

— Насколько я знаю, официальная повестка такова: «Авроры поддерживают безопасность студентов Хогвартса». С учётом того, что не случилось ничего экстраординарного, это работает.

— Да, — сказала Гермиона, — но ничего экстраординарного не случилось в прошлом году. И в позапрошлом. Если это официальная повестка, то это отвлекающий манёвр. Удобное умышленное искажение. Люди не могут быть настолько глупы, чтобы принять отговорку «поддерживают безопасность» за чистую монету. Очевидно, должна быть неофициальная повестка.

— Ха-ха, — сказал Трэверс. — Очевидно, должна быть.

— Хорошо, что ты со мной согласен, — просияла Гермиона. — Ну и какова она?

— Ох, — закашлялся Трэверс. — Эм… Я не думал, что ты серьёзно.

К потрясению Гермионы, Трэверс был равнодушен относительно авроров в Хогвартсе, и ему не доставало любопытства, чтобы сделать запросы в своё личное сарафанное радио сплетен, которым, Гермиона была уверена, он обладал.

— Ты разве не знаешь о Тёмном Лорде? — спросила Гермиона Трэверса, когда он возвращал на место свои книги-источники. — Должно быть, это истинное объяснение аврорам. Они должны защищать нас от него, я вполне уверена в этом.

— Ну да, конечно, я знаю о Гриндевальде, если ты имеешь в виду его, — сказал Трэверс. — Но Гриндевальд в сотнях миль отсюда и в любом случае никак нас не касается. Гриндевальда не интересует Британия. Он резвился на Континенте десятилетиями, как живое воплощение Charlemagne,{?}[(фр.) Карл Великий — Помимо прочего, благодаря нему почти вся Европа была объединена во время его правления, приближаясь к размерам Римской империи] и не показывал никакого интереса в захвате Британии. Нет никаких разумных оснований для твоего беспокойства.