Одного поля ягоды
Шрифт:
В поисках альтернативных источников советов Том порылся в нижних слоях своего сундука, пока не нашёл разрозненные листы пергамента, скопированные из учебника целительства, который он одолжил у Розье на четвёртом курсе. Medicamenti Magica{?}[(лат.) Магическая медицина], шестой из семнадцати томов: он попросил Розье принести именно этот, потому что он был ориентирован на волшебное целительство разума. До того, как Дамблдор начал давать ему уроки окклюменции на шестом курсе, он искал информацию в более и более неизученных учебниках по магии разума.
Просматривая заметки, он начал перечитывать свой список симптомов.
Сильные колебания настроения?
Не больше обычного, решил он. Это исключало возможность побочной реакции на ингредиенты зелий. Он не принимал никаких зелий, и его не пичкали ими без его ведома.
Незначительные или лёгкие эмоциональные колебания, сопровождаемые слабыми мышцами и тягой на еду в определённые периоды месяца?
В последний раз, когда он проверял, он не был ни женщиной, ни оборотнем. Это было бесполезно. Он перешёл сразу в конец списка.
Видения, иллюзорные фигуры или голоса?
Том перевернул на следующую страницу, его руки дрожали.
Потеря времени в недавних воспоминаниях, неучтённые часы за последнюю неделю?
Хорошая новость, обнаружил Том, что он не был жертвой одержимости через нечаянный контакт с прoклятым артефактом или злобным духом.
Плохой новостью было, что Том был очень уверен в том, что его дилемма не имела отношения к рядовой болезни разума или тела и, скорее всего, его одолевал призрак.
Это было… абсурдным.
Он не знал, что с этим делать, но чем больше он об этом размышлял, тем больше это имело смысл. Хогвартс был одним из самых магических мест Британских островов, пропитанный тысячелетней историей. Тысячу лет студенты творили волшебство в его коридорах, десятки директоров накладывали новые чары поверх старых, сотни профессоров приходили и уходили, оставляя после себя портреты, и книги, и странные учебные материалы, которые находили своё место в чуланах для мётел и пыльных классах.
Не могли ли его исследования в Тайной комнате, одном из самых старых помещений внутри или под зaмком, причинить некоторый странный феномен магической пертубации? Тайная комната, своего рода артефакт основателя, должна была содержать в себе тайные и могучие свойства. Возможно, Салазар Слизерин построил механизм для передачи частички своих сил кому-то, кто был достоин продолжения его наследства — но где-то по пути инструкции были забыты или сам инструктор потерялся в лабиринте реноваций и работе палочкой.
Если Гермиона и Нотт не заметили никаких голосов, то это лишь потому, что именно Том открыл Тайную комнату, произнёс пароль магическому входу, встроенному в раковины ванной, и переплетённым змеям перед самой Комнатой. Двое других внесли свой, да, незначительный, вклад, но именно Том нашёл
Исключено, что он бы попросил совета у Дамблдора или сдался бы в больничное крыло. С такими ограничениями и пониманием, что бы это ни было — призрак, чудовище Слизерина, магический отпечаток самого человека, — он хотел увидеть это своими глазами. Поэтому он искал компанию своего собственного монстра.
А как можно лучше поймать монстра, чем с монстром?
Комната, которую он выделил для хранения акромантула, оставалась непотревоженной за летние каникулы. С начала учебного года он наложил оберег Гермионы, отгоняющий незваных гостей, который она довела до совершенства, чтобы держать горничных подальше от её комнаты — или, как он думал, их комнаты. Оберег был заякорен рунами (наутиз{?}[?] и иса{?}[?], чтобы ограничить и усилить), вырезанными внутри двери возле косяка и засова, и вырезанными в обратную сторону снаружи (чтобы ухудшать и препятствовать). Руны не смогут обеспечить безопасность акромантула внутри комнаты, но они не позволят другим людям случайно войти и выпустить его наружу.
Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Том зажёг факелы, очистил пыль, которая скопилась в углах комнаты, и пнул ногой крышку сундука.
Тунк!
Он услышал сухой скрежет изнутри сундука, но крышка так и не поднялась.
— Ты проснулся? — спросил Том, вытаскивая свою палочку. Пальцы пробежались по линии тисовой рукоятки и бороздкам на древке, оставленным зубами собаки его отца.
— Я отдыхаю, — из сундука раздались приглушённые слова, за которыми последовало несколько острых кликов.
— У тебя было достаточно отдыха, — нетерпеливо сказал Том. — У меня есть задание для тебя.
— Я счастлив остаться здесь.
— Это исключено!
Из багажника послышался шорох, а затем внезапная и многозначительная тишина.
Том откинул крышку сундука под громкую тираду гневного чирикания.
— Я не стану повторять, Паук, — сказал Том. — Меня одолевает то ли привидение, то ли дух.
Тело акромантула было сложено возле его ног. Его большие суставчатые конечности были покрыты густыми чёрными волосами, которые стали ещё гуще за годы с тех пор, как Том вытащил его из чулана Хагрида. Одна за другой ноги вытягивались, словно лезвие карманного ножа, пока перед ним не открылись глаза акромантула, блестящие и лишённые век, жидкие чёрные, светившиеся оранжевым в колеблющемся свете факела.
Его челюсти кликнули:
— Вы разговариваете не с привидением. И не с духом.
— Откуда ты знаешь?
Волосатые конечности дрожали от волнения. Том провёл достаточно времени в сознании акромантула, чтобы усвоить некоторые простейшие признаки языка тела членистоногих.
— Он перемещается под камнем, проходит сквозь него, и камень дрожит от его бдений. Вода меняет свой путь там, где он проходит, когда он поднимается снизу. Он не охотится, пока не охотится — но он ищет. И он голоден.