Одного поля ягоды
Шрифт:
Она гадала, переодевая свою форму в крошечном туалете, с Томом, охраняющим дверь снаружи, думал ли Нотт когда-нибудь о том, чтобы обратить свою палочку против неё, если она была резкой с ним. Он проклял Миртл Уоррен, потому что она была неудобством. Оглядываясь назад, Гермиона была не меньшим препятствием, причем на протяжении не минут, а месяцев.
Но…
Нет.
Том бы заметил, если бы Гермиона начала странно себя вести. Он бы отвёл её в больничное крыло в ту же секунду, как увидел, что её глаза остекленели и опустели. Он, после стольких лет обмена письмами, заметил бы, если бы она говорила словами, которые казались бы выходящими из чьего-то чужого рта.
Нотт бы не рискнул,
(С другой стороны, если бы они с Томом никогда не знали друг друга, Нотт бы никогда не стал иметь с ней никаких дел в первую очередь).
— Тогда мне надо целиться ему в голову, — задумчиво сказал Том. — Если драконья кожа не поддаётся заклинаниям, лучше всего добраться до него через его рот или глаза. Редукто не сможет пробиться через драконью шкуру, но что случится, если нацелить его в открытый рот дракона?
— Это сработает только если там дракон, — заметила Гермиона. — Традиционно используют драконов, чтобы охранять сокровища, но, если ты не заметил, большинство людей в наши дни идут для этого в банк. Драконы хорошо защищают золото, но сложно получить это золото обратно, если ты решишь его потратить. В случае с Комнатой легенда не говорит о том, что она должна быть спрятана навсегда, но Слизерин собирался её использовать.
— Возможно, это сфинкс, — предложил Том. — Они не такие агрессивные, как драконы, и с ними можно общаться. У Слизерина на повестке дня было «очистить недостойных», а с чем-то настолько неопределённым монстр — что бы он ни было — должен уметь слушаться приказов и различать своих жертв.
— Очаровательно, — заметила Гермиона. — Но сфинкс? Он сначала предложит потенциальной жертве загадку, и, если на неё будет дан правильный ответ, жертве можно будет свободно пройти. Они слишком умны и сложны, чтобы просто приказывать им, как… палачам. — Гермиона скорчила гримасу. — Разве Слизерин стал бы использовать льва, чтобы завершить своё так называемое «великое дело»? Вся идея с тайной комнатой очень драматична, но я не видела никаких признаков того, что он ценил драматическую иронию.
— Тогда… — Том замялся, перекатился на спину и прошептал, — это должен быть Цербер! Опасный, но послушный, если дрессировать его сразу после отъёма от матери. Традиция также считает их сторожевыми существами, хотя в Британии они не так распространены, как в других частях Европы. И — вот самая главная подсказка — им комфортно в тёмных помещениях и под землёй. Драконы — существа воздушные, им лучше охранять башню, чем нору в земле.
— Легендарный монстр Слизерина, — Гермиона прошептала в ответ, — собака?
— Гигантская собака, — сказал Том. — С тремя огромными головами.
— О, — сказала Гермиона. — Ну, я полагаю, это мог бы быть…
— Не хочешь заключить пари? — будничным тоном спросил Том.
— Что я хочу, так это хорошего ночного сна.
— И я тоже, — сказал Том, и когда он это сказал, он потушил свет.
Гермиона услышала, как пружины кровати заскрипели, когда он прижался к её боку, а затем послышался тихий «клик», когда он положил свою палочку на тумбочку рядом с её. Она подождала, пока он выкатится из кровати и отправится обратно в собственную комнату, но, к её удивлению, он этого не сделал. Вместо этого он поглубже зарылся в одеяла — её одеяла — с шорохом простыней и глухим ударом взбиваемой подушки. Она могла почувствовать его совсем близко к себе, провал в матрасе, где его вес, на несколько стоунов{?}[1 стоун = 6,35кг] превышающий её собственный, давил на пружины. Она могла почувствовать жар его тела, более тёплый, чем от грелок, которые горничные оставляли в её постели во время её визита на прошлое Рождество.
— Том?
— М-м?
— Что ты делаешь?
—
— Нет, возражаю!
— Не волнуйся, когда ты уснёшь, ты забудешь, что я здесь.
Гермиона устало выдохнула:
— Спокойной ночи, Том.
— Спокойной ночи, Гермиона.
Ещё более сильным удивлением было то, что присутствие Тома не так уж её и волновало. Он провёл бoльшую часть дня подле неё и день до него тоже. То, что он сейчас был рядом, несмотря на первоначальную неожиданность, не казалось неправильным. Да, можно утверждать, что это было «неправильно» в том смысле, что это было совершенно неуместно с точки зрения общепринятых норм приличия и благопристойности, но Гермиона не считала это моральным прегрешением.
Том презирал общепринятые понятия о правильном и неправильном, особенно когда их пытались применить к его персоне. И хотя в большинстве случаев именно она делала такие попытки, Гермиона не хотела применять их к Тому прямо сейчас — из фаворитизма, из приязни и из взаимной дружбы.
Это также было в некоторой мере по причине того, что Том очень тихо спал. Он не храпел, не лягался и не разговаривал во сне, и Гермиона обнаружила, что засыпает ещё до того, как смогла сформулировать список причин, почему Тому надо вернуться в свою комнату, которая была гораздо больше и лучше обустроена, чем её.
Она не проснулась до следующего утра, пока горничная не упала от Спотыкающегося сглаза со взвизгом и звуком разбивающегося фарфора.
Том, который каким-то образом накрыл её собой за ночь, не сдвинулся ни на дюйм от шума.
В следующие несколько дней у Гермионы едва ли была минута для себя.
В дневные часы миссис Риддл захватывала её время, приглашая её на чай в свою личную гостиную каждый день, иногда с одним-двумя гостями из деревни. Они включали местного пастора, лысеющего мужчину кроткого нрава, который обращался к миссис Риддл всякий раз, когда его просили дать своё мнение на что-либо, что было редкостью, потому что миссис Риддл твёрдой рукой руководила разговором с самого его начала. По утрам миссис Риддл водила Гермиону по Усадьбе Риддлов, клумбам, хозяйственным постройкам и фруктовым садам, делая пространные намеки о том, какие изменения можно будет внести в будущем, если Гермиона окажется во главе поместья.
— Английские примулы были положены, когда я была девочкой, — сказала миссис Риддл, провожая её в теплицу позади дома, где росли оранжерейные цветы. — Конечно, они до сих пор подходят для большинства событий, но я рассчитываю, что ты захочешь чего-то более яркого по духу. Циннии, возможно. Или анемоны. Моя дорогая, ты достаточно юна, чтобы тебе сошёл с рук рискованный выбор или даже два — но не слишком смелый, — она хохотнула колокольчиком. — Нам нужно поддерживать свою репутацию.
Вечера, после того как мистер и миссис Риддл отправлялись в свои покои, когда последнее блюдо убиралось со стола, проводились с Томом. Он всё ещё был зациклен на теме монстра Слизерина и был настроен не только его обнаружить, но и победить его один на один.
Они встречались в гостевой спальне Гермионы, потому что за последнюю неделю Том обзавёлся плачевной привычкой приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, и в половине случаев он ждал от силы секунду между стуком в дверь и открыванием её. Комната была больше спальни у неё дома, и кровать с лёгкостью помещала двоих, поэтому его присутствие не делало пространство слишком тесным и удушающим. Но нюанс заключался в том, что Гермиона даже не могла переодеться в своей комнате. Она начала переодеваться в ночную рубашку в ванной в конце коридора после слишком многих случаев того, как Том врывался с охапкой учебников по уходу за магическими существами.