Одно но
Шрифт:
– Ты же мне сам предложил идти работать, не правда ли?
– Но не на такую работу. – искра упрека.
– А на какую? Полы мыть в твоем офисе?
– Ну, к примеру, да. – задумался, глядя мне в глаза и выискивает что-то там. – Там не будет такой возможности общаться с мужчинами.
– Так, подожди, ты меня хочешь заставить мыть полы за твоими девахами, запереть дома, а сам по дорогим ресторанам шарахаться, гулять и наслаждаться жизнью? – меня переполняет желание ударить его. – Ты, случаем, умом не
– Но ты мать! Ты забыла? И при чем тут полы? Можно и в магазин пойти продавцом, масса возможностей сейчас, – пытается успокоить меня. – Ты даже не пробовала, а сразу напрямую к богатеньким дядечкам. Они, между прочим, просто так дорогу не дают, все через постель, – захлебываясь в своей слюне. – Я против того, что ты работаешь там.
– Ты сейчас серьезно? Ты хочешь сказать, что я никчёмная дура? И достойна самой низкой работы? – я испепеляю его взглядом. – И то, что ты из кожи вон лезешь, чтобы меня с детьми накормить? Да я не вижу от тебя ничего. А как я стала работать, хоть могу купить себе трусы и новую помаду, и не оправдываться перед тобой, и не трястись от того, что ты будешь злиться из-за новой игрушки детям. – понимаю, что правда его тянет вниз, он не может ничего сделать. – Ты можешь больше не унижаться, чтобы накормить голодных женщин своим присутствием, я могу обеспечить себя и детей.
– Не понял, – напирает телом на меня. – Ты с ним спишь? Ты сейчас к нему? – хватает мои руки с грубой силой, что кровь пульсирует в запястьях.
– Адриан, я не шлюха, я для карьерного роста не лягу в кровать, у меня есть достоинство, в отличие от некоторых! – расставляю приоритеты и не даю повода думать обо мне низко.
– Это бред, ты сейчас о чем? Твоя работа – это повилять хвостом перед мужиками. Не более! У меня речь идет о нашем будущем. О нашем с тобой. Ты не боишься потерять то, что так долго строила?
Значит, его работа – это святое, и то, что он делает, благословенно. А то, что делаю я, ничего, пустое!
– А что я строила? – выкручиваю руки и слабым голосом спрашиваю.
– Семью! Ада, что с тобой? Я тебя в последнее время не узнаю, – смотрит на мои покрасневшие запястья и на то, как я их потираю.
– Сегодня пятница, тебе нужно расслабиться. Отпусти меня, и закончим на этом, – спокойно уверяю его в том, что ничего страшного не произошло.
– Ада? – напирает на меня всем телом, прижимая к стене.
– Я прошу тебя, не надо, – упираюсь руками в его плечи. – Все то, что ты делаешь, это святое, я принимаю.
– Прости, это ради нас с тобой, – убирает мои руки и прижимается губами к моей шее.
– Быть шлюхой, – взрываюсь от его дыхания около моего уха.
– В смысле? – остановка начатого, но продолжает держать и прижимать к стене.
– Ты размениваешься на других ради денег, ты отдаешься кому-то ради чего-то, того, чего
– Я хочу тебя, – заламывает мои руки за спину и приближает свое лицо к моим губам.
– Нет, – отворачиваю свое лицо.
– Что, нет? Ты разве меня не хочешь?
– Нет! – ловлю его взгляд на моем лице в нескольких сантиметрах. Он не мой, он отвратителен, о, нет, от него так пахнет. Голова идет кругом, в его запахе летает другой женский аромат, жареная курица, табак и какой-то очень неприятный, напоминающий дезодорант для кошачьего туалета.
– Ты меня разлюбила? – вопрос в лоб.
И тут вспоминаю тот самый разговор на кухне, когда я спросила его, любит ли он меня, на что был ответ: «Ты себя в зеркало видела?»
– Ты пахнешь дешевкой, – отталкиваю его от себя, он поддается легко и отходит в сторону. В его глазах поднимается ураган.
– Кристофер, Рози, поехали! – кричу детям, пытаюсь расшифровать взгляд мужа, который томно смотрит на меня.
– Мамочка! – подлетает ко мне Рози и протягивает ручки ко мне.
Хватаю сумки, открываю дверь, и слышу фразу в спину:
– Ты делаешь ошибку…
Я оборачиваюсь к Адриану и спокойно отвечаю на его то ли вопрос, то ли утверждение:
– Я на выходные, отдыхай. – захлопываю за собой дверь. Мое сердце колотится с бешеной скоростью, никогда так не делала, каждый мой шаг был всегда согласован с ним, боясь что-то сделать не так, осуждений, что мне чего-то не до дадут, что я что-то потеряю, но что? То, чего и не было! Боже, за что я держалась? Что я боялась потерять? Пустота накрывает с головой. Усаживаю детей в машину, где ждала нас Тата, она серьезно на меня смотрит с вопросом:
– Все хорошо?
– Вроде да. Позвоните мне, как доберетесь.
– Не волнуйся, все будет хорошо, тебя ожидают, – протягивает листок бумаги с номером машины.
– Мама, а ты? Ты не поедешь? – протягивает свои ручки Рози ко мне, с жалостным голоском.
У меня обрывается сердце, мне хочется поехать со своими детками.
– Рози, – приседаю рядом со своей крошкой, крепко обнимаю, – милая моя, я приеду к вам чуть попозже, ты будешь меня ждать? – смотрю на Кристофера и потираю его руку.
– Мама, а ты куда? – спрашивает сын, глядя на меня, а я на Тату в ожидании ее помощи.
– Мы же с вами говорили о том, что нас ждет. А маме нужно кое-что решить, – спокойным голосом говорит Тата, обращаясь к детям.
– Но я хочу с мамой, – хнычет Рози, вцепляясь в меня еще крепче. Сжимается сердце, мной овладевает страх. Страх потерять своих крох.
– Ада, прошу, иди, тебя ждут, – грозно приказывает Тата.
– Сейчас, минутку еще, – обнимаю свою доченьку.
– Мамочка, я хочу с тобой, не уходи…