Одно лето
Шрифт:
Наверное, к тому времени стоит окончательно порвать отношения. Каково это будет, снова проезжать те же места, которые они открыли для себя вместе? Брайан решила, улучив подходящий момент, найти какой-нибудь предлог и вернуться в Лос-Анджелес самолетом. «Пожалуй, самый простой способ начать снова жить по отдельности», — подумала она.
Они сделали полный круг. От раздражения и напряжения, которые чувствовались в самом начале, перешли к осторожной дружбе, потом к бешеной страсти. Теперь между ними установилось прежнее
Наклонившись, Брайан подобрала ракушку. Она была целой и как раз помещалась на ладони.
Если на что-то надавить, оно обязательно сломается, разлетится на мелкие кусочки. И все, у тебя больше этого нет. Брайан не хотела так поступать с Шейдом. Вздохнув, она посмотрела на океан, волны которого отливали то синим, то зеленым. Утренняя дымка уже почти рассеялась.
Брайан дорожила Шейдом. После расставания они должны остаться друзьями. Они ведь, в конце концов, взрослые, умные и независимые люди.
Она зажала в ладони ракушку и пошла к фургону. Напряжение отпустило. Возле фургона стоял Шейд, его волосы растрепал ветер, на лице залегли глубокие тени, глаза припухли. Когда Брайан его увидела, у нее внутри все перевернулось.
Совсем скоро они расстанутся, так что сейчас не нужно давить.
Улыбнувшись, она пошла навстречу Шейду, взяла за руку и вложила в ладонь ракушку.
— Если прислушаться, можно услышать океан.
Вместо ответа, Шейд прижал ее к себе. Они стояли на берегу и любовались восходом солнца.
Глава 12
На одном из перекрестков в Челси пятеро предприимчивых пацанят ослабили болты на гидранте, и из него забила вода. Брайан понравилось, как они купались в мощном потоке, кроссовки у них скоро промокли, и влажные волосы прилипли ко лбам. Подняв камеру, она поняла, что испытывает сейчас обыкновенную зависть.
Брайан буквально обливалась потом, а мокрым веселым беззаботным мальчишкам жара была нипочем. Им не нужно было задумываться над тем, в верном ли направлении движется их жизнь и движется ли вообще. В эти последние знойные недели лета они имели полное право наслаждаться молодостью, свободой и прохладной водой из гидранта.
В тот момент им завидовала не только Брайан. На улице показался курьер, мужчина средних лет, его синяя рубашка пропиталась потом, а форменные ботинки покрылись пылью. Проходя мимо гидранта, он оглянулся через плечо и увидел, как один мальчишка подставил руку под воду. Сорванец выглядел абсолютно довольным. Тогда на лице курьера отразилось изумление, смешанное с сожалением. Брайан успела поймать кадр. Пожалуй, самый удачный снимок в тот день.
Потом она пошла дальше. Улицы были забиты машинами, тротуары раскалились. В Нью-Йорке жара переносилась очень тяжело.
Шейд работал в темной комнате, которую они сняли, сама Брайан в это время гуляла по городу с фотоаппаратом. Проявкой и печатью
Ожидая окончания путешествия, Брайан и Шейд стали предельно внимательны друг к другу. В то утро, когда они проснулись на пляже, Брайан сделала шаг назад. Намеренно сделала, этого нельзя было отрицать. Она вдруг поняла, что отношения с Шейдом могут ей навредить. Это было больно. Пожалуй, не стоило так открываться ему. Она не могла отрицать того, что в какой-то момент перестала соблюдать дистанцию. Но все же еще можно было уберечь себя от полного уничтожения. И она убедила себя в том, что вместе с летом (а до его последнего дня оставалось всего ничего) закончатся и их с Шейдом отношения.
Размышляя об этом, Брайан медленно брела извилистым маршрутом к Мидтауну, где находилась арендованная темная комната.
Там уже висели в десять рядов пробные отпечатки с пленок Шейда. Положив негативы под увеличитель, он методично отбирал удачные кадры, вырезая то, что не нравилось. К своим работам он, как всегда, относился жестче и критичнее, чем к чужим. Шейд знал, что скоро вернется Брайан, и печать фотографий придется отложить, поэтому спешил. Ему очень хотелось увидеть кое-что.
Он отлично помнил мотель возле Луисвилля и маленькую комнатку, которую они сняли той дождливой ночью. Шейд вел себя безрассудно. С тех пор как они стали отгораживаться друг от друга, та ночь все чаще и чаще всплывала у него в памяти. Тогда между ними не было никаких преград.
Отыскав нужный снимок, Шейд стал рассматривать его через лупу. На кровати сидела Брайан, платье упало с плеч, в волосах блестели капли дождя. В позе читались мягкость, страсть и нерешительность. Но ее глаза…
Шейд нахмурился и прищурился. Что не так с ее глазами? Он захотел увеличить фотографию, рассмотреть их выражение и понять, в чем дело.
С каждым днем Брайан отдалялась все сильнее, он это чувствовал. Так что же такого было в ее взгляде в ту ночь? Нужно выяснить, потому что без ответа на этот вопрос Шейд не знает, в какую сторону идти, к Брайан или подальше от нее.
В дверь постучали, Шейд выругался. Ему нужен еще час. Тогда можно напечатать фотографию и получить ответ. Решив, что это веский аргумент, он проигнорировал стук.
— Эй, Шейд! Теперь моя очередь!
— Приходи через час.
— Через час?! — Брайан снова постучала. — Я тут сейчас растаю от жары. Ты и так сидишь там на двадцать минут дольше, чем мы договорились.