Одно лето
Шрифт:
— Брайан…
— Что это там такое? — она резко свернула к обочине и медленно подкатила к картонной афише, висевшей на телефонном столбе. — «Передвижной карнавал Найтингейла». — Брайан поставила машину на ручной тормоз и практически залезла Шейду на колени, чтобы лучше видеть плакат. — Вольтара, электрическая женщина. — Присвистнув, она прижалась к нему еще сильнее. — Восхитительно, просто восхитительно! Самсон, танцующий слон. Мадам Зольтар, медиум. Шейд, смотри, сегодня их последняя ночь в городе. Мы не может это пропустить! Какое лето без карнавала? Захватывающие аттракционы, игры на
— И доктор Рен, пожиратель огня.
Сухой тон Шейда остался незамеченным.
— Это судьба! — Брайан перебралась на свое место. — Мы должны были свернуть именно на эту улицу. В противном случае не увидели бы этот плакат!
Фургон тронулся, Шейд еще раз взглянул на афишу.
— Подумать только, — пробормотал он, — мы могли бы доехать до Восточного побережья, так и не увидев танцующего слона.
Спустя полчаса он сидел, положив ноги на приборную панель, и спокойно курил. Вымотанная Брайан в очередной раз куда-то свернула.
— Я не заблудилась!
Шейд лениво выпустил струйку дыма.
— Да я же ни слова не сказал!
— Я знаю, о чем ты думаешь.
— Только мадам Зольтар умеет читать мысли.
— Тогда почему у тебя такой надменный вид?
— Разве?
— Ты всегда так выглядишь, когда я начинаю плутать.
— Ты же сказала, что не заблудилась.
Стиснув зубы, она бросила на него убийственный взгляд.
— Почему бы тебе просто не взять карту и не сказать, где мы сейчас находимся?
— Я попытался сделать это десять минут назад, но ты на меня зарычала.
— Ты взял карту с такой самодовольной ухмылкой, я поняла… — Она с шумом выдохнула.
— Ты снова отнимаешь хлеб у мадам Зольтар.
— Черт побери, Шейд! — Брайан едва сдерживала смех. Фургон катился по длинной неосвещенной проселочной дороге. — Можешь выставить меня дурочкой, не возражаю, только не нужно вот так изгибать бровь.
— Разве я так делал?
— Знаешь же, что делал. А теперь, пожалуйста, все же…
Вдали показались красные, синие и зеленые огоньки. «Чертово колесо, — подумала Брайан, — не иначе». Противная музыка послышалась в летних сумерках. Теперь уже Брайан приняла самодовольный вид.
— Я знала, что найду его!
— Ни капельки в этом не сомневался.
Можно было, конечно, сказать в ответ что-нибудь язвительное, но Брайан не стала. Мерцавшие в сумерках огоньки и противная писклявая музыка захватили ее внимание.
— Я уже давно, — пробормотала она, — очень-очень давно не видела ничего подобного. Нужно будет найти пожирателя огня.
— Ты, главное, кошелек не потеряй.
Помотав головой, Брайан свернула на ухабистое поле, где были припаркованы машины.
— Зануда.
— Нет, реалист. — Когда она остановилась у пикапа последней модели, Шейд добавил: — Запри фургон, — потом взял камеру, вышел и стал ждать, пока Брайан возьмет свой фотоаппарат. — С чего начнем?
Брайан тут же подумала о розовой сахарной вате, но через мгновение взяла себя в руки.
— Давай сначала просто побродим, осмотримся. Не нужно снимать все сразу, что-то лучше оставить на ночь. В темноте некоторые вещи выглядят эффектнее.
Сумерки еще не сгустились, поэтому горели далеко не все огни, и дешевый
— Смотри, Вольтара! — Брайан схватила Шейда за руку и потянула к огромному плакату, где в полный рост была изображена артистка. Ее изгибы едва прикрывал откровенный костюм, она была привязана к чему-то, походившему на изготовленный в кустарных условиях электрический стул.
Шейд взглянул на усыпанное блестками глубокое декольте.
— Может, на это и стоит посмотреть.
Фыркнув, Брайан потащила его к «Чертову колесу».
— Давай прокатимся. Сверху будет все видно как на ладони.
Шейд вытащил из кошелька купюру.
— Ты только поэтому хочешь прокатиться?
— Ну не будь таким занудой! — Они подошли к тому месту, где можно было сесть в кабинку, и стали ждать, пока смотритель усаживает другую пару. — Конечно, сверху все отлично видно. — Брайан плюхнулась на свободное место. — Можно будет сделать несколько кадров с воздуха, и… — она взяла Шейда за руку, колесо медленно вращалось, — пообниматься. На карнавале лучше места для этого не найдешь.
Шейд рассмеялся, Брайан стиснула его в объятиях и поцеловала. Кабинка поднялась на самый верх, туда, где чувствовался еще свежий летний бриз, и несколько мгновений они были только вдвоем. На спуске скорость увеличилась. От резкого перепада высоты у Брайан все внутри сжалось, мысли спутались. То же самое она чувствовала в объятиях Шейда, когда занималась любовью.
Прижав ее к груди, Шейд рассматривал стремительно набирающий силу карнавал и думал о том, что уже много лет не обнимал никого на «Чертовом колесе». Когда это было в последний раз? В старшей школе? Не мог вспомнить. И вдруг ему показалось, что молодость прошла мимо, потому что совершенно другие вещи казались в то время важными. Тогда, давно, он пустил все на самотек, сейчас, конечно, и речи быть не могло о том, чтобы вернуть юность обратно. Но Брайан помогла ему воссоздать отдельные фрагменты.
— Мне сейчас очень хорошо, — пробормотала она, любуясь последними яркими лучами солнца и прислушиваясь к голосам, которые то появлялись, то стихали по мере вращения колеса. Брайан сейчас была за пределами обыденности и благодаря этому особенно остро переживала все происходившее внизу. — Кататься на «Чертовом колесе» нужно каждый год. Обязательно.
Положив голову Шейду на плечо, она изучала разворачивавшуюся под кабинкой сцену — аллею с аттракционами, торговые точки, палатки с играми на ловкость. Брайан хотелось рассмотреть все это как можно подробнее. Она чувствовала запах попкорна, жаренного на гриле мяса и пота. Когда кабинка проехала мимо смотрителя, к этой смеси добавился тяжелый аромат лосьона после бритья. Все это постепенно складывалось в общую картинку, ни дать ни взять «Жизнь, вид сбоку». В этом уголке дети могли полюбоваться на чудеса, а взрослые притвориться, что тоже во все это верят.