Однажды в грозу…

Джордж Кэтрин

Промучившись два дня, она встретилась тогда с Алеком и сказала охрипшим от непролитых слез голосом, что, хотя до его отъезда в Лондон остался целый месяц, им лучше перестать встречаться уже сейчас. Касси закусила губу, вспоминая, как он вдруг смертельно побледнел, как вспыхнули синие, с темными кругами глаза на осунувшемся и удивленном лице.

Алек требовал объяснений, но Касси отказалась что-либо говорить. Никаких обязательств, сам так хотел, напомнила она, запинаясь. Все равно он скоро уедет. Лучше порвать сейчас, разом обрубить,

пока они еще не совсем потеряли голову.

Алек в этот день был без сил от бессонной ночи и от вызванной смертью пациента тоски. Он вспылил, сыпал дикими обвинениями в неверности, изливая злобу и обиду в горьких, необдуманных словах. Потом ринулся обратно в больницу, а Касси осталась одна на берегу реки, с сердцем, разбитым на такие мелкие осколки, что не верилось, что когда-нибудь его удастся снова собрать. Откуда только взялись тогда силы прогнать его? — подумала она, удивляясь себе. Она была молода, к тому же без ума от него. Но в раннем возрасте она прониклась недоверием ко всему мужскому роду и была глубоко убеждена, что если эта связь продолжится — быть беде. Алек с самого начала недвусмысленно выражал свое отношение к ответственности и обязательствам. И юная Касси, на которую вот-вот мог обрушиться избыток того и другого, решила, что нет иного выхода, как изгнать Алека из своей жизни.

Касси кидалась к телефону, едва раздавался звонок. Ей стало неловко за то, как она была разочарована, когда оказалось, что звонили ее мать и Бен, оба — чтобы спросить, как поживает ее рука после удаления швов. Ну, не вообразила же ты, будто Алек станет звонить, язвительно подумала она. Уж ему-то известно, как поживает твоя рука.

И все-таки, когда она уже собиралась ложиться спать и телефон зазвонил в третий раз, сердце ее подпрыгнуло, едва она услышала долгожданный голос.

— Я понимаю, что поздно звонить, чтоб узнать, как ты себя чувствуешь. Но я весь вечер был занят в отделении имени Бернса, — сказал Алек. — И очень беспокоился. Сегодня ты мне показалась совсем больной. Надеюсь, я ни от чего тебя не отвлекаю? — добавил он вдруг. — Ни от чего. Я просто собиралась ложиться.

— Ты так выглядела, что тебе, наверное, давно надо было лечь. Тебе лучше?

— Да. Голова уже почти прошла.

— А как рука?

— Слегка побаливает, но с тех пор, как не стало швов, меня это уже не беспокоит.

Он усмехнулся.

— Ты всегда ведешь себя как ребенок, когда что-нибудь болит?

— Не болит, а швы… — Она помолчала. — Очень любезно с твоей стороны, что позвонил. Ты обо всех пациентах так заботишься?

— Нет, Касси. Да и была ты скорее пациенткой Тома Паркинсона, нежели моей. Мне приятно считать, что мы с тобой друзья. — Он помолчал. — Когда-то нас с тобой связывало нечто большее, чем дружба. Ты не забыла?

Как будто она могла забыть!

— Это было очень давно, Алек!

— Никому не запрещено возобновить давнюю дружбу, — возразил он. — Хотя твой инспектор нам не позволит, я и забыл.

Касси

напряглась.

— Алек, я не в таком возрасте, чтоб мне что-либо запрещали!

— Отлично. В таком случае, может быть, соберемся все-таки поужинать вместе? — И, помолчав, добавил:

— Ты — загадка, в которой я хочу разобраться. Инспектор должен понять меня, при его-то профессии!

— Пожалуй, некоторая загадочность прибавляет прелести женщине, — парировала Касси.

— Ну, в этом прибавлять тебе нечего. — Алек помолчал. — Теперь, когда ты уже не моя пациентка, почему бы нам не поужинать в выходные, не тряхнуть стариной?

Касси задумалась. После вчерашней ссоры она понятия не имела, что Лайам собирается делать в выходные. Да, скорее всего, он опять проведет день с дочерьми.

— Хорошо, — поспешно ответила она, чтобы не передумать. — В субботу?

— Хорошо. Заеду за тобой в половине восьмого.

— Я могла бы подъехать куда-нибудь. Теперь у меня обе руки в порядке.

— Не надо, Касси, я заеду. Спокойной ночи.

Когда Касси наконец легла, телефон зазвонил еще раз.

— Я понимаю, что уже поздно, но, черт побери, твой телефон был занят весь вечер. Я решил попробовать пробиться, пока не пошел всхрапнуть.

— Здравствуй, Лайам, — учтиво произнесла она, все еще дуясь на него после ссоры.

— Послушай, Касси, ты извини. Ну, за вчерашнее. — Он помолчал, ожидая ответа. — Ты слышишь?

— Да.

— Ты же прелесть. Ну не казнить же человека за ошибку!

— Я и не казню тебя. Но я вправе отказать. Что ж, Лайам, принимаю извинения. Забудем об этом.

— Как скажешь. Можно, я зайду завтра вечером?

— Конечно. Я приготовлю ужин. Второй раз подряд.

Он горько усмехнулся.

— На этот раз я его съем. В выходные я так хотел больше времени побыть с тобой, но мне опять подкинут дочек. Не смею их тебе навязывать вторую неделю подряд.

— Дэтга опять пойдет по магазинам?

— По магазинам? Нет. Просто она неважнецки себя чувствует, а ее мама куда-то смоталась, и я ее избавлю от хлопот в выходные.

— Молодец. Пока, до завтра.

— Погоди, Касси. Ты с кем это весь вечер болтала по телефону?

— Все с мамой, с Беном и так далее. Они справлялись о моей руке. Сегодня мне сняли швы, — напомнила она.

— Черт, в самом деле! А я и забыл. Извини, Касси. У тебя все в порядке?

— В полном. Спокойной ночи, Лайам.

Касси решила отложить работу до следующей недели и с утра занялась садом. Сияло солнце, погода была приятно непохожей на вчерашнюю грозу. Касси чувствовала себя бодро и с удовольствием ковырялась во влажной земле. Ей казалось, она радуется тому, что нет больше этих надоевших швов. Если не считать того, что сегодня ты ужинаешь дома с одним мужчиной, а завтра пойдешь с другим, вертихвостка ты этакая! — весело думала она.

Когда приехал Лайам, Касси оказала ему подчеркнуто сдержанный прием.