Однажды, может быть...
Шрифт:
Без десяти восемь. Что сказать, когда она откроет дверь?
«Привет, красавица, готова к потрясениям?»
Понимаю, это глупо звучит, но был и другой план: опоздаю минут на пять и начну вроде как оправдываться: «Ох, извини, дел навалом, продохнуть некогда, только что встречался с Жаном Маре, представляешь — хочет со мной работать, вцепился вмертвую, настоящий репей, никак не мог от него отделаться…»
Чтобы принять такое за чистую монету, нужно быть наивной на грани слабоумия.
Без пяти восемь. А что, если я попросту скажу: «Привет, Софи, как я рад тебя видеть и…» И буду выглядеть идиотом! Ну почему я не готов к ситуациям такого рода? Десятки девиц перетрахал, не задаваясь вопросами, а из-за этой паникую. Господи, да
Ровно восемь, пора. Ужасно не хотелось опаздывать, но дать понять, что сгораю от нетерпения, хотелось еще меньше. Ладно, пускай потомится, решил я — и позвонил в дверь в одну минуту девятого. Сердце колотилось с превышением скорости до двухсот километров в час, ноги едва держали, а во рту пересохло так, что я испугался: а вдруг язык вообще отсох и я не смогу слова выдавить? И — не смог. Хуже того: когда передо мной появилась Софи — а она выглядела великолепно, смотрела мне в глаза и чуть-чуть улыбалась, — я чуть сознание не потерял. Кстати, сказать бы я все равно ничего не успел, потому что ее губы тут же прижались к моим. Господи, что это со мной? Мозг вот-вот лопнет, тело колотит крупная дрожь, руками-ногами пошевелить не могу, в ушах грохочет слово «независимая»… А может, Софи вовсе не нужны никакие отношения, может, ей просто нужен секс на одну ночь? Пока ее язык обследовал мой рот, я вовсю размышлял о нашем будущем. Все, хватит, пора взять себя в руки! Я, ходок каких мало, да таких раз, два — и обчелся, и на тебе — чувствую себя пацаном, который впервые в жизни трогает женскую грудь, счастливый и до смерти напуганный одновременно. И вот, точно этот неопытный мальчишка, я обдумываю, как поступить — облапить грудь всей ладонью или просто потеребить соски? Впрочем, кому не случалось задаваться такими вопросами? Так и не успев придумать ничего путного, я оказался на кровати, и Софи сама лапала меня вовсю. Мир перевернулся, все стало шиворот-навыворот… я вырвался из ее рук и вскочил.
— Перестань, Софи, что ты делаешь?.. Я тебе не какой-нибудь…
Господи, что я опять несу? Реплика «хорошей девочки» из фильма категории В. Что со мной? И что со мной делает эта женщина?
Софи удивленно, даже растерянно смотрела на меня.
— Жаль… Ты не знаешь, что упустил! — Но тут же опомнилась и разозлилась: — Поосторожнее, ты уже второй раз мне отказываешь, третьего может и не случиться!
Где-то в глубине души я слышал, как дружно покатываются со смеху все мужчины мира — им было неловко за представление, которое я устроил. Да уж, ничего не скажешь, я сыграл худшую свою роль. Любой нормально устроенный мужик сейчас набросился бы на нее и овладел этим телом, которое только того и ждет, а я корчу из себя недотрогу…
— Софи, ты извини меня, просто я не хочу, чтобы все это произошло вот так.
— Жюльен, ты же украл мою реплику, обычно такое говорят девушки!.. И мне казалось, я тебе нравлюсь…
— Господи, да не в том дело! Я миллион раз представлял себе в мечтах эту минуту, и… и… нет, не знаю, как тебе объяснить!..
— Ладно, пошли поужинаем, может, как поешь, так и соберешься с силами, — развеселившись, предложила она.
Я выбрал совершенно открыточный и очень романтичный ресторанчик на набережной. Огромные окна выходят на Сену с речными трамвайчиками, на потолке пляшут отблески их огоньков… За столиками одни туристы и парижане, чья love story в самом разгаре. Все время, пока мы ужинали, Софи рассказывала о себе. Вообще-то я привык говорить сам, но на этот раз весь обратился в слух. И, хотя слушал очень внимательно, не переставал терзаться вопросом, что произойдет, как только закончится ужин.
— Подумать только, ты ведь считаешься донжуаном и мачо каких мало, а мы тут добрых два часа сидим, и ты меня слушаешь, как не слушал никто и никогда. Просто не верится!
Та-ак, вместе с комплиментом получил по башке своей плохой репутацией.
— Жюльен, может,
Ну вот и конец! Ноги опять ватные, с сердцем снова творится черт знает что, а Софи в машине даром времени не теряет — еще до того, как мы трогаемся с места, впивается в меня долгим поцелуем. Ее левая рука теребит мое ухо, я дергаюсь, когда правая ныряет вниз и поглаживает член, который мгновенно пробуждается. Я завожу мотор, ощущая, как меня захлестывает желание, кажется, никогда еще я так быстро не мчался по Парижу. Впрочем, в те времена Николя Саркози еще не свирепствовал, и полиция была не так строга по части скорости.
По дороге я наконец понял, о чем говорил Пьер, и определение «самостоятельная», которому до тех пор я уделял меньше всего внимания, внезапно наполнилось смыслом. Софи не ждала, пока ей подарят наслаждение, она предпочитала действовать сама, она вела себя как мужчина, ей нравилось самой командовать парадом… Вот только я к подобному не привык. В следующую секунду в мозгу всплыла картинка: я в наряде горничной убираю ее квартиру. Тут мне еще сильнее захотелось отобрать у нее вожжи — нет, так дело не пойдет, надо вернуть себе преимущество!
Едва оказавшись в квартире, я притиснул Софи к стене, яростно целуя, свободная рука нырнула под юбку, забралась в святая святых. Софи часто задышала, я чувствовал, она вот-вот уступит… уступает… сдалась, но я не ослаблял напора — нужно было ознакомить ее с моим пониманием любви. Медленно я вылизывал мочки ее ушей, пальцы мои странствовали по ее телу, член терся о ее бугорок. Она попыталась перехватить инициативу, но я не позволил. Мы состязались, сейчас преимущество было на моей стороне, и я должен был выиграть у нее матч, который завершится нирваной. Любовью мы занимались до рассвета.
*
Меня разбудил солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи. Софи рядом не было. Выбравшись из постели, я нашел на столе завтрак и адресованный мне конверт.
«Жюльен, спасибо за чудесный вечер. Я улетаю в Гонконг, вернусь через шесть дней. Может, увидимся при случае? Целую. Софи. P.S. Когда будешь уходить, захлопни дверь».
Прочел — и меня прямо-таки затрясло. После такой ночи она предлагает мне увидеться «при случае»! Я попытался собраться с мыслями. Она не могла не заметить моих чувств, ну и что это тогда значит? Жизнь свела меня с женской версией доктора Джекила и мистера Хайда? И что мне теперь делать? Позвонить в аэропорт или притвориться безразличным?..
«К сожалению, мадемуазель Видаль уже улетела в Гонконг…»
Я выполнил просьбу, так мило высказанную Софи: выходя, хлопнул дверью.
Дни, последовавшие за этой незабываемой ночью, прошли ужасно. Я превратился в зомби, вставал за полдень, перестал бриться, срывал репетиции спектакля, в котором мне предстояло играть через несколько дней. Мой агент сходил с ума от ярости, режиссер оставлял на автоответчике оскорбительные сообщения, а мне было на все плевать.
Способность человека впадать в меланхолию просто невероятна. За несколько дней моя жизнь круто изменилась. Теперь я слушал только тоскливые песни, смотрел только мелодрамы и в довершение всего перестал есть. Ломка, абстинентный синдром? Я не мог понять, что со мной творится: она же меня не бросила, просто улетела на другой конец света по работе, и всего на шесть дней, а я…
Каждый вечер заходил Ален — чтобы поднять мне настроение и… поиздеваться надо мной. Ну что, не догадались, конечно? Да, да, он только что познакомился со стюардессой! Это слово просто меня преследовало. От него я впал в еще большую депрессию и, пока Ален во всех подробностях знакомил меня со своим последним сексуальным путешествием «в первом классе, но без особого шика», размазывал по лицу жаркие слезы. Мой друг не понимал, что со мной происходит, — я тоже. Он заявил, что знает, как мне помочь, и часом позже мы уже были в известном клубе для холостяков. Ален в таких местах чувствовал себя как рыба в воде.