Однажды Катя с Манечкой
Шрифт:
— Мои, — вдруг сказал молодой человек. — Мои это дети.
— Ах, ваши?! Так что же вы за своими детьми не смотрите, а ещё честных людей ругаете! Заступник какой нашёлся! Если это дети ваши, платите штраф тридцать рублей, по десять рублей за каждого!
Молодой человек, ни слова не говоря, вынул из кошелька три рубля и высыпал из него все бывшие там деньги.
— Держите. Тут три рубля шестьдесят копеек. Больше у меня нет.
Служитель, слегка опешив, взял деньги и, ворча:
— Нет у него
— Быстрее лезьте, — сказал молодой человек. — А ну-ка, живо!
— Куда?!
— Ясное дело, в лодку! Будете одежду сушить.
Что-то в этом молодом человеке было странное. Как будто и симпатичный: круглое лицо, светлые волосы, короткий вздёрнутый нос, на носу — очки… И в тоже время выражение лица у него было невесёлое, какое-то даже мрачное. И говорил он сухо, отрывисто и на детей почти не смотрел.
— Ну, что же вы стоите? Простудиться хочется?
Он прыгнул в лодку, за ним не слишком решительно влез Костя. За Костей, держа друг друга за руки, влезли Катя с Маней.
— Садитесь на корму. Раздевайтесь. В мокром не сидите, — скомандовал молодой человек.
Заскрипели уключины, взлетели в воздух вёсла. Берег стал удаляться. Молодой человек на минуту оставил вёсла, наклонился, раскрыл небольшой саквояж, стоявший перед ним, вынул из него сложенный вчетверо плащ и тёплую мужскую рубашку и протянул на корму:
— Вот вам. Грейтесь.
— Спасибо, — сказал Костя.
Через несколько минут Маня сидела на корме, завёрнутая в широкий светло-коричневый плащ, а Костя красовался в синей, в мелкую красную клетку, байковой ковбойке.
— Мокрые вещи разложите на сиденье перед собой, чтобы высохли скорей, — сказал молодой человек, не оборачиваясь. И замолчал.
Нельзя сказать, чтобы он отличался разговорчивостью. Грёб себе и молчал. Его узкая спина мерно сгибалась и разгибалась. Взлетали и опускались вёсла. Мягко журча, убегала за корму вода.
Маня и Костя потихоньку приходили в себя после пережитого волнения. Они перестали дрожать, с удовольствием оглядывались по сторонам.
— Вот повезло! — шёпотом сказал Костя. — На лодке едем! Без билетов!
— Ага, — откликнулась Манечка. — Здорово! Какая лодочка красивая! Зелёненькая! До чего люблю в зелёных лодочках кататься. Кать, правда, красивая лодочка? — Она повернулась к Кате и толкнула её локтем. — Счастливые мы, Кать, правда?
Катя не ответила. Она с некоторой тревогой вглядывалась в спину молодого человека.
— Ты чего, Кать? — шёпотом спросила Маня.
— Ничего, —
— Катаемся, — сказал Костя. — Тебе что, не нравится?
Спина перед ними сгибалась и разгибалась. Молодой человек энергично грёб и не оборачивался, словно забыл о том, что в его лодке сидят на корме Катя, Маня и Костя.
— Нравится, — сказала Катя. — Только непонятно как-то… Какой-то дяденька чудной…
— Чего чудного? — сказала Манечка. — Хороший дяденька. И плащ у него хороший. Ой, а тут в кармане платок! Приятно пахнет.
— А зачем он нас к себе в лодку посадил? Увезёт ещё куда-нибудь!
— Да ты что? Покатает и отпустит! — сказал Костя.
— Конечно, — сказала Манечка. — Очень ему надо нас увозить!
— А вдруг не отпустит?.. Странный какой-то… Молчит…
— Правда, молчит! — испугалась Манечка. — Кость, чего он молчит, а? А вдруг он и правда с нами чего-нибудь сделает? Утопит ещё!.. Ой, мама! Я не хочу!
— Да вы что! — возмутился Костя. — Как не стыдно! Он за нас заступился. Целых три рубля заплатил!
— Вот и странно, что заплатил, — сказала Катя. — Мы кто ему? Никто. А он заплатил.
— Правда, — задрожала Манечка. — Может, он нас хочет в чемодан посадить?
— Очень ему нужно нас в чемодан сажать! Эх, вы, трусихи!
— А зачем, зачем у него чемодан в лодке? Разве в лодках с чемоданом катаются?
Тут Манечкин рот скривился и губы задрожали:
— Ой, ма-а-ма! Я бою-у-усь!
— Хватит вам, — сказал Костя. — Не могут хорошего человека от плохого отличить! Эх, вы! Прямо противно!
— Тебе противно, а я своими глазами в кино видела, как один такой хороший детей похищал, а потом родителям продавал за миллион! — свистящим шёпотом сказала Катя. — Нет, что ни говори, странный он тип! Очень странный! — убеждённо добавила она.
Вдруг "странный тип" бросил вёсла. Он согнулся, обхватил голову руками и стал что-то негромко бормотать.
— Чего это он — прошептала Маня, — Ой, мамочка, чего это с ним такое?
— Тихо! — прошептал Костя. — Тс-с-с!
— Чудовище! Изверг проклятый! — услышали они непонятное бормотание, — убил своими руками! Всё убил! Всё!
— Про кого это он? — насторожилась Катя.
— …Негодяй! Мерзавец! Тебе судьба такого человека послала, а ты что с ним сделал?! Кровопийца! Изверг! — Молодой человек обеими руками яростно застучал себя по голове, а потом понурился.
Катя и Маня, онемевшие, бледные от страха, сидели, вцепившись друг в друга. Даже Костя потерял присутствие духа. Он беспокойно заёрзал на месте и оглянулся.
— Может, "караул" закричать? — сказал он охрипшим шёпотом. — Нет. Не услышат. Ни одной лодки, как назло, поблизости!