Одна ночь
Шрифт:
— Ах это. — Филип переступил с ноги на ногу. — Ну да, согласен, вышло неловко. Но, в общем-то, пустяки. Всякий поступил бы так на моем месте.
Только если бы этот «всякий» был таким же гнусным животным!
— Неловко? — недоверчиво переспросила она. — Неловко?! — Голос Ноэль звенел от гнева. Непонимающе хмурясь, Филип взирал, как яростно вздымается полуприкрытая грудь негодующей красавицы. — По-твоему, это неловко — похитить… Господи, Филип, да она же не старше Сары!
Ноэль
— Правильно ли я понимаю: ты считаешь, будто я похитил у Жанетт сердце? — Похоже, эта мысль позабавила Филипа. — И все твое праведное негодование направлено лишь на защиту ее поруганной невинности? — сухо поинтересовался он. — Ты совершенно уверена, что зеленоглазое чудовище тут ни при чем?
Ноэль раздраженно топнула ногой. Ну до чего же похоже на Филипа — так извратить ситуацию, что оправдываться приходится ей!
В глазах Филипа угас насмешливый огонек. Он протянул обе руки Ноэль, и сердце ее едва не разорвалось от мучительной борьбы. Так хотелось протянуть руки ему навстречу, но она справилась с собой…
Филип принял ее отказ, небрежно пожав плечами. Однако этому жесту противоречило разочарование в глазах.
— Ноэль, честное слово, это дитя видит во мне героя, испытывает ко мне что-то вроде благодарности, понимаешь? Знала бы ты, до чего это неудобно! — добавил он прочувствованно.
У Ноэль даже дыхание перехватило.
— Что-то вроде благодарности! Так вот что положено испытывать тем счастливицам, с которыми ваше величество изволило переспать!
Не знай она доподлинно, с каким двуличным и лживым типом имеет дело, непременно купилась бы на недоуменное выражение лица Филипа. Однако теперь она ответила на это недоумение лишь презрительной гримасой. Через несколько секунд лицо ее собеседника осветилось озарением — и, что самое удивительное, весельем.
— Твоя вера в меня просто трогательна, ангел мой, — простонал он. — Нет, Криса я еще могу понять, он мой брат и полный идиот, но ты-то…
Ноэль поймала себя на том, что невольно начинает поддаваться. Ее глубокая внутренняя убежденность в своей правоте начала таять Сердито тряхнув головой, молодая женщина прогнала наваждение.
— А как насчет фотографий? — всхлипнула она, но попыталась выдать этот всхлип за язвительное фырканье.
На добрых десять секунд Филип превратился в соляной столп. Наконец-то до него целиком и полностью дошел весь смысл ее слов.
— Фотографии! Ты решила, что это фотографии нас с…
Не в силах продолжать, он разразился неудержимым хохотом. Плечи его заходили ходуном, по щекам поползли слезы.
Ноэль окончательно растерялась. Либо этот человек — первоклассный актер, либо она все поняла не так.
—
— Порнофотографии меня и… О Боже, Ноэль, ты меня шокируешь!
Однако вид у него был вовсе не шокированный, а веселый и почему-то необычайно самодовольный.
— Ну ладно, ладно, — поспешно сказала Ноэль, пока Филип не начал смеяться снова. — Видишь ли, я просто не представляю, о каких еще фотографиях могла идти речь. И коли уж все действительно столь невинно, чего ты так боишься, что об этом кто-нибудь узнает?
— Потому что я действительно не хочу об этом говорить, — уклончиво ответил он.
— Подумайте, как удобно! — язвительно воскликнула Ноэль.
— Тебе холодно, — как ни в чем не бывало сменил тему Филип, заметив, что Ноэль бьет крупная дрожь. — Почему бы тебе не снять мокрую одежду перед тем, как я попытаюсь себя обелить?
— Прямо здесь?
Она обвела растерянным взглядом роскошный номер.
— А то где же? Не бойся, скрытых камер тут нет.
От этого неделикатного намека Ноэль покраснела.
— И учти: отворачиваться я не намерен.
— Ну и пожалуйста!
Взяв оставленные Сарой на кровати полотенца и хшгат, она гордо прошествовала в ванную и заперла за собой дверь, демонстративно щелкнув замком.
Взглянув на себя в зеркало, Ноэль с трудом сдержала вопль ужаса. Чего, спрашивается, она боялась? Даже самый необузданный эротоман — каким Филип, безусловно, не являлся — и тот не польстился бы на нее. Грязная дикарка — вот на кого она сейчас была похожа. Волосы спутались, на бледном лице потеки грязи, глаза ввалились. Кошмар, да и только!
Но как ни соблазнительна была мысль о горячем душе, желание поскорее узнать тайну, которую Филип стремился скрыть, победило. Наскоро умывшись, она переоделась в безразмерный гостиничный халат, туго затянула пояс и покинула свое временное убежище.
— Быстро ты справилась.
Филип тоже времени даром не терял. Мокрая одежда бесформенной грудой валялась у его ног, а на нем только и было, что полотенце, небрежно обмотанное вокруг бедер.
— Чем, по-твоему, ты тут занимаешься? — воскликнула она, когда обрела дар речи.
— Может, спасаюсь от воспаления легких?
— Не лучше ли тебе спасаться у себя в комнате, а не в номере моей сестры?
— О, не волнуйся. Думаю, Саре хватит ума не возвращаться сюда в ближайшее время. Она хочет, чтобы ты поостыла. — При этих словах раздался негромкий стук в дверь. — Жаль, нельзя того же сказать о моей матери, — хмуро добавил Филип, когда в комнату вошла Луиза.
— Надеюсь, не помешала.
Она переводила веселый взгляд с Ноэль на Филипа и обратно.