Одна ночь

Рэдкомб Люси

— Я сам отнесу Бетси в дом.

— Только через мой труп, — пробормотала Ноэль себе под нос, но поделать ничего не смогла.

— Зато теперь я знаю, как ты дуешься. Тоже мне, гордое достоинство и ледяное молчание! Хотела подействовать мне на нервы?

— А что толку говорить? Ты все равно меня не слушаешь.

Свободной рукой Филип обнял ее за плечи.

— Это ты не желаешь ничего слушать, — возразил он, не сводя глаз с взлохмаченной детской головки у себя на плече. — Запомни, Ноэль, мне

нужна моя дочь.

— А какое место ты отводишь мне? — выпалила она, не сдержавшись, но уже в следующую секунду пожалела об опрометчивом вопросе. Уж слишком он походил на мольбу о снисхождении.

— По-моему, в предложении руки и сердца нет ничего двусмысленного. Я могу, конечно, и ошибаться, поскольку никогда раньше не делал предложений.

— Никогда-никогда? — решила уточнить Ноэль и тут же покраснела.

Ну конечно, теперь он решит, что я напрашиваюсь на комплименты. А что? Скамей он: «Ах, раньше я никогда никого не любил» — как было бы приятно! Нереально, но очень приятно. Послушай, дорогая, одернула она себя, если хочешь сохранить хоть каплю достоинства, умерь воображение!

— Да как-то не приходилось, — засмеялся Филип и стал подниматься на второй этаж.

Глядя на отца, прижимающего к себе дочь, Ноэль невольно подумала: кажется будто он всегда был частью нашей жизни. Но нет! Нельзя позволять себе такие мысли, иначе будет слишком заманчиво поддаться на его предложение.

— Я отключила телефон.

Филип уютно устроился в кресле, вытянув длинные ноги и неторопливо потягивая кофе. Его расслабленная ленивая поза составляла разительный контраст с нервозностью хозяйки дома.

— Хочешь уделить мне все свое внимание?

Это предположение сулило множество заманчивых возможностей, о которых он еще несколько недель назад не смел даже мечтать.

— Нет, хочу избежать разговора с мамой, — развеяла его радужные надежды Ноэль. — Сейчас о нас с тобой знает уже не только она, а вся округа. В наших краях новости разносятся мгновенно, словно лесной пожар, — с ожесточением добавила она. — Одно хорошо, не придется делать публичного сообщения.

— Приятно иметь дело с такой разумной и здравомыслящей особой.

Ноэль решила не обращать внимания на эту реплику.

— Так что, с тайной связью покончено? Его вкрадчивый тон вновь заставил Ноэль затрепетать от предвкушения. А проникновенный взгляд темных глубоких глаз, скользнувший по ее подрагивающим губам, подействовал почти завораживающе.

— Знаешь, я даже немного сожалею, что этот романтический период уже позади. Но не тревожься, — добавил Филип, — думаю, наши отношения все равно сохранят остроту.

— Ты так говоришь, — прошептала она, — . словно у нас какая-то официальная связь, чуть ли не помолвка, а не…

— А не безудержное влечение?

Приятно,

конечно, было думать, что Филипа неудержимо влечет к ней, но приходилось признать правду.

— Перестань. Мы оба прекрасно знаем, что ты хочешь жениться на мне только ради Бетси. Так вот, теперь тебе ничто не мешает открыто признать Бетси своей дочерью. Что тебе еще нужно? — От волнения голос Ноэль сбился едва не на визг, но она ничего не могла с этим поделать. — Никто не сможет сказать, что ты бросил своего ребенка. Право же, заключить фиктивный брак — чересчур мелодраматический способ выказать свою заботу.

Сделав над собой героическое усилие, она приняла безмятежный вид и даже выдавила легкую светскую улыбку.

— Пойми наконец, я вовсе не стремлюсь выйти за тебя замуж… Надеюсь, теперь мы раз и навсегда покончили с этой дурацкой темой.

Похоже, Филипа не слишком впечатлила столь решительная отповедь. Я могу из сил выбиваться, а ему хоть бы хны, с раздражением подумала Ноэль.

— Ну почему ты настаиваешь на браке, — воскликнула она, не дождавшись ответа, — раз у нас нет ни одной мало-мальски веской причины для него? Представляешь, какая жизнь нас ждет?

Филип лишь пожал плечами. Да, вот уж человек, не привыкший к отказам! Он оказался куда настойчивее, чем Ноэль предполагала.

— А какие причины ты считаешь вескими? Любовь? — не сводя пристального взгляда с ее лица, спросил он.

Презрительная усмешка явно показывала: для него такая причина значимой вовсе не является.

— Я любила Роналда, — выпалила Ноэль. — И он тоже любил меня, когда мы поженились. Но потом… не знаю, так уж ли сильно я любила его в конце…

— Но он ведь не собирался бросать тебя ради той особы?

— Не собирался, — тихо согласилась она. — Во всяком случае, так он уверял.

По тону Ноэль было ясно, что она многое не договаривает, не желая чернить память о муже перед Филипом.

— Тогда почему же?..

— Зачем было ранить ее еще сильнее? — пробормотала Ноэль.

Даже самой себе она боялась признаться в ужасном подозрении, что смерть Роналда куда сильнее потрясла его любовницу, чем ее, жену. Не так уж хорошо это характеризовало последнюю.

— Я слышал, что твой муж был пьян, когда произошла автокатастрофа.

Увидев, как мгновенно побледнело лицо Ноэль, Филип пожалел о необдуманном заявлении. Но что сказано, то сказано.

— Ты не просто слышал! — обрушилась на него Ноэль. — О таких вещах люди обычно помалкивают. Ты расспрашивал и доискивался мельчайших подробностей!

— Информация — это власть, — заметил он, пожимая плечами.

И как только у него язык повернулся, подумала Ноэль, так спокойно признаться в собственном цинизме. Да как он смел копаться в моем прошлом!