Одна ночь
Шрифт:
— Ага, все ясно, ты была со мной телом, а не душой, — насмешливо хмыкнул Филип. — Ну что же, именно оно меня и привлекает.
— Думаешь, я не знаю! — воскликнула Ноэль.
Ее обескураживало столь неприкрытое желание собеседника ворошить прошлое. И тут он без всякого предупреждения вдруг схватил ее за плечи, притянул к себе и слегка наклонился, так что лица их оказались на одном уровне и она ощутила на губах его горячее дыхание.
— В ту ночь ты была моей и душой, и телом. Попробуй отрицать это, коли посмеешь!
Ноэль зажмурилась. Она сама не знала, что
Ну уж нет! Ради Бетси она будет держать Нейчела на расстоянии, каким бы чертовски привлекательным он ни был. Или, вкрадчиво поинтересовался циничный внутренний голосок, не ради Бетси, а ради себя самой? Может, для девочки было бы лучше иметь отца? И разве отец не обладает правом знать, что у него есть дочь? А вот это дудки — Филип и не помышлял о детях, когда провел ночь с незнакомкой!
— Твои речи полны соблазна, мой ангел.
— Я тебе не ангел!
— Тем лучше для меня.
— Послушай, ну зачем тебе вес это? — взмолилась Ноэль.
Наверняка женщины десятками бросаются ему на шею, отчего же ему вдруг понадобилась именно она?
— Потому что ни с кем мне не было так хорошо в постели, как с тобой, — заявил Филип начистоту.
Вот это да! От изумления глаза Ноэль широко распахнулись. Уставившись на Филипа, она обнаружила, что тот выглядит сердитым, словно злится сам на себя за это признание.
— Ты всегда говоришь то, что думаешь? — только и смогла спросить она.
Поразительно — сообщать подобные вещи со столь суровым, сумрачным лицом! Но каким красивым! Ноэль невольно отметила, что еще ни у одного мужчины не видела таких густых и черных ресниц, как у Филипа. Когда ее дочка подрастет, у нее тоже будут такие же глаза и ресницы.
Вдруг он рассмеялся мальчишеским, опасно-чарующим смехом. На загорелом лице сверкнули ослепительно белые зубы.
— Будь это так, я бы из судебных процессов не вылезал! Или постоянно получал бы по физиономии. Собственно говоря, — продолжил Филип, очерчивая пальцем нежную линию подбородка молодой женщины, — с той ночи я испытывал постоянное разочарование… в любовных утехах. Вот и решил, что если когда-нибудь все-таки встречу тебя, то не выпущу из своей постели как минимум неделю, а еще лучше месяц. В общем, сколько понадобится, чтобы избавиться от наваждения, выбросить тебя из головы. Но до сего дня я полагал, что ты замужем…
— А то для тебя это так уж важно, — пробормотала она.
Подумать только, говорить такие вещи вслух!.. Неделя!.. Ноэль почудилось, что сердце ее сейчас разорвется. Месяц!.. Придет же в голову! И почему на нее накатила вдруг резкая, совершенно непонятная слабость…
— У всех у нас, знаешь ли, есть свои моральные принципы, — пояснил ее противник.
Ему ли говорить о морали! Хотя, надо признать, и ее право претендовать на членство в обществе моралистов находилось, мягко говоря, под сомнением.
— Ну что ты, — с плохо скрытой издевкой заметил Филип, словно прочитав ее мысли, — не стоит
— Я имела в виду не себя! — прошипела Ноэль.
— А, кстати, ты чуть ниже ростом, чем мне запомнилось.
Пускай разочаруется, да поскорее. Она вовсе не намеревалась дать ему возможность сверить свои воспоминания с действительностью.
— Нет-нет, не в порядке критики. Просто, когда мы первый раз занимались любовью…
— Это был просто секс! — фыркнула Ноэль. Когда минуту назад Филип заявил, что ему было хорошо с ней в постели, ни о какой любви речи не шло. Но в своем голосе она с ужасом различила нотки горечи.
— Ну да, тогда ты носила высокие каблуки. Теперь-то ты одеваешься куда менее сексуально.
Ноэль невольно покосилась на свои ноги, но тут же вновь подняла взгляд на Филипа. Да это наваждение какое-то, почему он так запросто подчинил ее своей воле? Еще подумает, что ей нравится происходящее… Ну нет, пора положить этому конец!
— Дай мне пройти!
— Поцелуй меня, тогда, может, и пройдешь. При иных обстоятельствах, с внутренним содроганием подумала Ноэль, это предложение показалось бы ей весьма и весьма привлекательным. Но только не сейчас.
— Ты и сама этого хочешь, — продолжал искушать Филип, устремив многозначительный взгляд на напрягшиеся под тонкой блузкой соски Ноэль.
Вот тут-то она и дала ему пощечину. А что ей оставалось? Филип вел себя грубо, низко и ничуть не считался с ее чувствами. Он сдавленно ахнул — больше от неожиданности, чем от боли, а Ноэль стремительно развернулась и бросилась наутек. Увы, попытка скрыться не удалась. Не успела беглянка сделать и несколько шагов, как на плечо ей легла тяжелая рука.
— Предложение остается в силе, — произнес над ухом бархатный голос.
На сей раз для пущей верности Филип крепко обнял свою добычу за плечи.
Его грудь тоже вздымалась, хотя и не так бурно, как грудь Ноэль. Несчастной женщине казалось, будто она только что пробежала миль десять, а не какие-то жалкие два-три ярда.
Что ж, придется прибегнуть к последнему способу, дабы Филип убедился в своей ошибке. Доказать упрямцу, что та ночь была случайностью, результатом стечения обстоятельств и не может повториться вновь. Ноэль не та, за кого он ее принимает.
При жизни Роналда у нее не было других мужчин, кроме него. Их сексуальная жизнь полностью попадала под определение — спокойная, приятная, регулярная. Возможно, слишком уж предсказуемая. Зато они вполне устраивали друг друга.
Ноэль отважно повернулась к своему мучителю и, закинув руку ему за шею, подняла голову навстречу его губам. Отделаться бы побыстрее и уйти!
Благое намерение — но словно электрическая искра пробежала по нервам, пробуждая к жизни каждую клеточку ее тела. Без тени сомнений или колебаний Ноэль с радостью приняла, нет, даже приветствовала страстное вторжение его жадного языка в глубину ее рта. Вкус прохладных губ, свежесть дыхания, восхитительная близость возбужденного мужского тела слились в пьянящий коктейль, поднявший ее на вершины эротического восторга.