Одлян, или Воздух свободы
Шрифт:
Витя смотрел на конец палки, на нечистоты и молчал.
– Жри, падла,— повторил рог.
Витя опустил глаза. Сейчас ему хотелось умереть. Мир ему опостылел. Лучше бы он захлебнулся в испражнениях.
– Глотай, сука, а не то все начнется по новой. Подошел бугор и размахнулся палкой.
– Жри! — И палка опустилась на отбитую богонельку. Рог приблизил палку с нечистотами почти к самым губам парня.
Витя, давясь, проглотил.
– Мало! — закричал рог.— Еще!
И
Теперь рог приблизил конец палки к Саше.
– Ну…
Саша, чуть поколебавшись, тоже съел испражнения.
– Еще! — приказал рог.
Саша проглотил во второй раз.
Рог кинул палку в отверстие, отряхнул руки, будто они были в пыли, и закурил.
– Мойтесь и переодевайтесь.— И рог вышел.
Парни сняли робу, помылись холодной водой, которую для них принесли, и, надев школьную одежду, пошли в отряд.
13
За последнюю неделю в колонии было совершено несколько крупных нарушений. Трое пацанов подготавливали побег, но он у них не удался. Еще двое хотели замочить на работе бугра и ломануться через запретку. Особенно много пацанов стало курковаться в промзоне. Отряды снимаются, а воспитанников не хватает. Ищут спрятавшегося.
Начальнику колонии инженер-майору Челидзе это надоело. Распорядок колонии срывается. Надо принимать срочные моры. И он вызвал к себе рога зоны Паука. Паук был высокого роста, сухощавый, с угреватым лицом.
– Садись, — сказал он Пауку.
Паук сел. Он всегда садился на этот стул, стоящий наискосок от стола.
На стене висел портрет Брежнева. Раньше — Сталина.
– Толя, — начал Челидзе с кавказским акцентом. — За последнее время в колонии много нарушений. Что, актив руки опустил? Почему допускаете подготовки к убийству, к побегу? В производственной зоне стали прятаться чуть ли не каждую неделю. — Челидзе замолчал. Затянулся папиросой. Медленно выпустил дым. Его жирное лицо лоснилось. Говорил он не торопясь, внимательно глядя на Паука.
Хозяин был невысокого роста и толстый. Ноги под столом расставил широко.
– У тебя, Толя, срок шесть лет. Как же мы тебя будем досрочно освобождать, если порядок в колонии за последнее время ухудшился? Ты должен к своему досрочному освобождению навести порядок… Воры, я слышал, наглеют. Когда их прижмешь? Они на голову тебе скоро сядут. — Челидзе замолчал и затянулся папиросой. — В общем, так: к Новому году чтоб порядок навел. После Нового года будем тебя досрочно освобождать. И чтоб на работе никто не прятался. Такого быть не должно. Все, иди. Сегодня мне некогда. Через два дня из управления приезжает комиссия.
Паук, вернувшись в отряд, послал гонцов за помрогами
– Сегодня вся зона будет трупами лежать, — говорил Паук, шагая по спальне. — Я сейчас от хозяина. Дал он мне втыку. Еще насчет воров надо побазарить. Но это после. А сейчас по моргушке.
И Паук по-отечески поставил по одной.
– Зовите, — сказал он помрогам.
В спальню зашли роги. Коротко рассказав, о чем ему говорил Челидзе, Паук и его помощники поставили им по моргушке. Били крепко.
– Чтоб порядок был! — кричал на рогов Паук. — Не дай бог, если кто спрячется в промзоне или в побег соберется, — вас зашибать буду. Чтоб все сегодня трупами лежали.
Разъяренные роги пошли по отрядам. Собрав актив, они отдуплили его и, дав указания, выгнали.
Теперь очередь дошла до ребят. Бугры, помогальники и другие активисты, пользующиеся авторитетом, начали дуплить их. Замелькали дужки. «Чтоб не курковались, чтоб мочить не собирались, чтоб в башке мыслей о побеге не было»,— приговаривал актив, обещая отнять полжизни, если будут нарушения.
Не прошло и часу как Паук вышел от хозяина — а вся зона была избита. Воров, конечно, никто не трогал. Да и попробуй их тронь. С ними будет особый разговор. И говорить будет Паук. Но воры на него плевали.
Паук до безумия любил пацанов бить. Как-то раз в окружении рогов он зашел в столовую. Ее убирал седьмой. Он построил ребят.
– Что еле ползаете? Щас зашевелитесь. Одеть шапки.
Парни надели шапки и по очереди становились перед Пауком. У него в руках был круглый деревянный карниз.
И он со всего размаху, смеясь и кривясь, бил ребят карнизом по голове.
Глаз, встав перед Пауком, подумал: «Если промажет, сука, то ключицу перешибет».
Но Паук не промазал. Никому не промазал. Всем точно по голове.
На другой день Паук пошел по отрядам.
С каждым вором он будет говорить с глазу на глаз.
С вором зоны разговора не получилось. Он не стал слушать и вышел из отряда. И другие воры слушать не хотели. «А что тебе, Паук, от нас надо?» — только и слышал он.
– Ты, в натуре, глушишь водяру не меньше,— сказал Пауку вор пятого отряда Каманя.— Досрочно хочешь освободиться — освобождайся. Мы тебе не мешаем. А что вы прижать нас хотите, так это старая песня. Забудь об этом.
– Смотри, Каманя, не борзей.
– Что ты мне сделаешь? На х.. соли насыплешь?
– Увидишь.
Паук ушел. Каманя остался сидеть на кровати. Они никогда не могли добром поговорить. «Ладно,— думал Каманя,— в печенки залез мне этот актив. Надо анархию поднимать. В … их всех».