Одлян, или Воздух свободы
Шрифт:
Паук для ребят оставался невидимым. Он только на ночь спать приходил. На производстве не работал, в школу мог не пойти. Рог в отряде курил в любом месте. После отбоя у него в углу долго не засыпали. У Паука всегда была битком набита тумбочка продуктами, и они гужевали. К Пауку после отбоя и надзиратели за куревом и спичками заходили, если у них кончалось.
Рог зоны свободно за территорию колонии выходил. Реже — вор зоны. А когда они возвращались, их не обыскивали даже. Обыск для них — западло.
В третьем отряде порядок был лучше. Массовых избиений не было. Воспитанников дуплили реже. В основном за нарушения. Начальник отряда Канторович был
Но Глаз и в восьмом классе учиться не смог. Другим голова забита. И ничего в нее не лезло. Самое страшное для него было ждать. Ждать, когда он получит двойку и его отдуплят. А он двойки не получал. Ждать, когда за какое-нибудь нарушение побьют, но он нарушений не приносил. В третьем отряде ему жилось лучше, но тягостнее. Ребята были новые, и он мало с кем разговаривал.
Нервы Глаза на пределе. Он видел, как бьют других, да лучше бы и его отторцевали за компанию, чем так томительно ждать, когда и до тебя дойдет очередь.
Бугор их отделения придумал новый способ дупляжа. Двоечник клал себе на голову стопку учебников и приседал с ними. А бугор дужкой от кровати бил по стопке. Получался тупой удар. В голове мутилось, на секунду-другую парень терял сознание. Некоторые после такого удара падали и роняли учебники.
Глаз решил перейти в седьмой класс. В зоне, слава богу, ниже классами переводили, если кому учеба тяжело давалась. Он написал заявление, и его снова перевели в седьмой отряд.
Теперь он попал в другое отделение. Прежнее училось в десятом классе.
После того как Мехля досрочно освободился, рогом отряда поставили Птицу. Вскоре на взросляк ушел Белый, и вором отряда стал Мах. Глаз жил в одной спальне с ними.
Птица и Мах скентовались. Вдвоем легче. Одному — досрочно освободиться, другому — ничего не делать и жить как хочу. Мах был авторитетнее Птицы, и Птица во многом на вора полагался.
Сегодня опять двоих парней вели на толчок. Месяца не проходило, чтоб кого-нибудь не сводили.
На такое избиение смотрела вся зона.
На этот раз парней вели за то, что они хотели замочить рога, а потом, чтоб их не повели на толчок, порезать себя. «Бездыханных, истекающих кровью, нас на толчок не поведут, — думали парни. — Нас отвезут в больничку, в Миасс или в Челябинск, вылечат, а потом будут вести следствие и осудят». Их не страшило, что за убийство рога им дадут по десять лет, они больше боялись толчка: вдруг рога порежут, а себя не успеют. Тогда толчок.
Одного парня звали Витя, срок у него был три года, второго Саша, он был приговорен к двум годам. На толчок их вели три бугра и рог. Его-то они и хотели замочить.
Все шестеро зашли в толчок. На улице двоих оставили, чтоб никого не пускать. Березовые палки были приготовлены заранее, и теперь бугры и рог, пройдя к противоположной от дверей стене, остановились.
– Ну, — сказал рог негромко, — хотели, значит, замочить. — Он помолчал, размахнулся и сплеча ударил палкой ближнего, Витю, по богонельке. От адской боли Витя прижался к стене. — А ты, — сказал рог и обрушил второй удар на Сашу. — Кто из вас затеял это? Кто первый предложил меня замочить? Ну?
Один из бугров крикнул пацанам:
– Отойти от стены, быстро!
Бугор хотел потешиться палкой.
– Подожди, —
Рог сделал по нескольку ударов, спрашивая парней, кто из них является организатором. Ребята молчали. Тогда рог, распсиховавшись, начал их бить по туловищу не останавливаясь. Парни оба признались, что являются организаторами.
– Не может быть, — вскричал рог, — чтоб оба задумали враз! Первый, кто первый из вас это предложил?
Парни наперебой говорили: «Я», — и рог, ударив несколько раз по богонелькам, отошел в сторону. Он уступал место буграм.
– Не будем, не будем, больше никогда не будем, — говорили ребята, изворачиваясь от ударов.
– Стойте, — сказал рог, покурив. — хотите, чтоб вас не били?
– Хотим, — в один голос ответили парни.
– Знаете, сколько в толчке дырок? — И рог палкой показал на отверстия, в которые оправлялись.
– Нет, — ответили ребята.
– Быстро залазьте в дыры, пройдите под толчком и сосчитайте, сколько дыр всего.
Парни стояли, не решаясь лезть. Рог занес над головой палку.
– Или будем продолжать.
– Нам не залезть в дырку, — сказал Витя.
– Залезете, и не такие залазили, — ответил рог.
Парни смотрели на отверстия и не двигались с места.
– Считаю до пяти. Раз… два…
Пацаны ступили к отверстиям, рог перестал считать. Оба были щуплые и, просунув ноги в отверстия, а руками держась за мочой пропитанные доски, без особого труда проскользнули вниз. Здесь, внизу, по колено испражнений, и резкий запах человеческих нечистот ударил в нос. Но что запах! Избитые, павшие духом, они не обратили на это внимания и, с трудом вытаскивая из нечистот ноги, стали продвигаться по направлению к выходу, считая отверстия. Толчок был глубокий, его чистили несколько раз в год, и парни двигались, чуть согнувшись. Впереди шел Витя. Перед ним была темнота, лишь косые лучи света проникали в отверстия. «…Пять, шесть…» — считал он отверстия, очень медленно двигаясь вперед. Яма толчка была вырыта с уклоном в одну сторону, чтоб его легче было чистить, и потому правая нога парней утопала в нечистотах глубже, чем левая. Резкий запах испражнений больше действовал на глаза, чем на обоняние, и потому глаза слезились. Если б сейчас рог спросил их, согласны ли они жить в нечистотах до совершеннолетия — и их никто пальцем не тронет, ребята, наверное, согласились бы. Парни понимали, что отверстия они сосчитают, но истязания не прекратятся. Их еще будут бить. А сейчас, ступая по испражнениям, они получили передышку. Как здорово, что их сейчас никто не бьет. После толчка жить им станет еще хуже. Они заминируются, и ребята не будут с ними общаться. Хоть вешайся. Чуть что, любая мареха на них может кышкнуть, а захочет — ударить. А жить им, жить им в колонии почти что два года. «…Семнадцать, восемнадцать, — считал Витя, стараясь не сбиться со счета. — Уж лучше бы мне вообще отсюда не вылазить, а захлебнуться здесь… Девятнадцать, двадцать, двадцать один».
Все, отверстия кончились. Витя и Саша еле вылезли. Бугор и рог стояли у выхода и курили. Толчок был наполнен запахом испражнений. Для парней была принесена их школьная роба. Она висела на раме без стекол, наполовину свешиваясь на улицу.
Бугры и рог оглядели ребят. Испражнения с их ног сваливались на пол. Рог, сделав несколько быстрых шагов, остановился возле парней. Ткнув палкой в ногу Вите и испачкав конец в испражнениях, он приблизил ее к Витиному лицу.
– Ешь! — зло сквозь зубы сказал он.