Одлян, или Воздух свободы
Шрифт:
Любимое занятие было у Коти — мучить пацанов.
– Ну как, Хитрый Глаз, дела?— подсел к нему однажды Котя.
– А-а-а,— протянул Хитрый Глаз.
– Плохие, значит. Ах эти бугры, чтоб они все сдохли, на пола тебя, новичка, бросили. Но ты не падай духом. Не падаешь?
– Да нет.
Котя похлопал Хитрого Глаза по шее.
– Кайфануть хочешь?
– Чем?
– Я тебе сейчас покажу.
Котя накинул Хитрому Глазу на шею полотенце и стал душить. Хитрый Глаз потерял сознание. Когда очнулся, по лицу бежали мурашки и кто-то
– Ну как кайф?
Хитрый Глаз промолчал.
– Еще хочешь?
Хитрый Глаз не ответил. Тогда Котя снова стал его душить. Хитрый Глаз вновь отключился — Котя ослабил полотенце.
– Сейчас я тебе кислород перекрывать буду руками. Кайф от этого не хуже.
Котя цепко схватил Хитрого Глаза за кадык. Хитрый Глаз закашлялся — он отпустил. Хитрый Глаз отдышался — Котя сжал ему, но теперь не кадык, а шею. Хитрый Глаз опять потерял сознание. Когда Хитрый Глаз пришел в себя, Котя стал время от времени перекрывать ему кислород.
Целый месяц, пока Котю не отправили на взросляк, он издевался над Хитрым Глазом.
Белый, Котя и два шустряка кровати не заправляли. В зоне ворам, рогам, буграм было западло заправлять свои кровати, и заправляли за них парни.
Когда Хитрый Глаз согласился мыть полы, через несколько дней к нему утром подошел бугор и сказал:
– Хитрый Глаз, иди заправь кровати.
Хитрый Глаз отказался.
– Что-о-о,— протянул бугор и затащил Хитрого Глаза к себе в угол,— не будешь?
Он взялся руками за дужки кроватей и, готовясь подтянуться, чтоб пнуть каблуками Хитрого Глаза в грудь, спросил:
– Будешь, а то зашибу?
– Нет,— ответил Хитрый Глаз.
Бугор подтянулся и ударил Хитрого Глаза каблуками в грудь. Хитрый Глаз отлетел к противоположной кровати, ударился о нее головой, но не упал.
– Будешь?
– Нет,— ответил Хитрый Глаз и получил два сильнейших удара в грудь здоровенными кулаками бугра.
Хитрый Глаз кайфанул.
– Я с тобой вечером поговорю,— пообещал бугор.
Хитрый Глаз, заправив свою кровать, вышел на улицу. А кровати в углу стал заправлять другой парень.
Вечером в туалетной комнате Хитрого Глаза дуплил помогальник. Он бил его с удовольствием, смакуя удары. Если Хитрому Глазу становилось плохо, помогальник давал ему передышку.
– Будешь заправлять кровати?
Хитрый Глаз, чуть пошатываясь, ответил: «Нет» — и помогальник, поставив ему ядреную моргушку, выгнал его.
Боли в теле Хитрый Глаз не чувствовал. Он опять находился в невесомости. Слегка кружилась голова, и со стороны можно было подумать, что он немного выпил.
Десятилетиями на пацанах отрабатывались удары. Этот опыт передавался от бугра к бугру, от рога к рогу, от вора к вору. Все самые уязвимые места в человеческом теле были известны. Главное, когда бьешь, надо точно попасть. Вот потому такие начинающие активисты, как помогальник, отрабатывая удары, радовались, когда пацан после молниеносно проведенного удара падал, как сноп,
В спальню Хитрый Глаз заходить не стал. Он вышел на улицу и побрел в толчок. Курить ему сейчас не хотелось. Да и в толчок идти желания не было. Но ведь надо что-то делать до отбоя. Он с удовольствием бухнулся бы сейчас на землю и лежал недвижимый. Чтоб никого не видеть. Роги, бугры, воры, как вы надоели Хитрому Глазу! Ему не хочется на вас смотреть.
Солнце стояло еще высоко, и вид на горы открывался великолепный. Но Хитрый Глаз не замечал красоты, и мысли его сейчас путались. Злости на помогальника не было. И вообще не было ни на кого. Одному, одному ему побыть хотелось.
На следующий день после физзарядки помогальник опять сказал Хитрому Глазу:
– Заправь кровати!
Хитрый Глаз промолчал,
– Не понял, что ли?
В ответ — молчание.
– Пошли,— сказал помогальник и повел Хитрого Глаза в ленинскую комнату.
И снова удары, удары, удары.
– На работе продолжим,— сказал помогальник, когда они выходили из комнаты.
На работе помогальник кулаками бить Хитрого Глаза не стал — зачем? Здесь же есть палки. Любые. Сломается одна, можно взять другую.
Богонельки [8] , богонельки отбивал помогальник Хитрому Глазу. Только боль проходила, наносился следующий удар, за которым следовал вопрос: «Будешь заправлять?»
Хитрый Глаз извивался от ударов, но не кричал, не просил прекратить.
– Так, до вечера,— сказал помогальник, сломав о Хитрого Глаза вторую палку.
Сегодня обойка закончила работу раньше. Ребята — кто остался в цехе, кто вышел на улицу. Хитрый Глаз в цехе сидеть не стал. Хочется побыть на воздухе.
Note8
Богонелька — часть рука от предплечья до локтя.
К парням подбежал Мотя, он был тоже на седьмом отряде, но учился в ученичке, овладевая новой профессией. Остановившись, он бросил в ребят палец. Парни отскочили.
– Что, коните? — спросил он их.— Это ведь палец, а не бугор, и вас не ударит. В станочном цехе один отпилил. Р-р-раз — и нет пальца.
Мотя жил в колонии около двух лет, и ему в свое время перепадало от актива, но теперь его, старичка, трогали реже.
– В натуре, пальца испугались,— говорил Мотя, играя отпиленным пальцем.— В прошлом году один пацан кисть себе отпилил, Санек надел ее на палку и пугал всех. Пострашнее было. А вот раньше, кому невмоготу было, не то что руки или пальцы — голову под пилу подставляли. Нажал педаль, подставил голову, отпустил педаль — и покатилась голова. А сейчас головы под пилу не суют — руку там или пальцы.