Одиссея Северцева
Шрифт:
«Везет тебе, парень, – мелькнула мысль. – До чего удачно все сложилось: и она позвонила вовремя, и спутник пролетал над Убсу-Нуром в нужный момент…»
Мысль ушла. Пришла пора действовать. Люди, подкрадывающиеся к палатке, вряд ли имели добрые намерения.
Северцев снова ускорился, сделал изрядный крюк, заходя в тыл неизвестным охотникам, и бесшумно скользнул за ними, пока не подобрался почти вплотную. Они были хорошо видны на фоне догорающего костра, в то время как он был практически невидим в ночной темноте, на фоне гор.
Двое незнакомцев двигались очень тихо, профессионально, и были одеты в пятнистые маскировочные
Все трое остановились в десяти шагах от костра, вслушиваясь в тишину, затем тот, что шел один, бросился к палатке, дернул за «молнию» и одним движением распахнул полог, в то время как двое его сподвижников прыгнули вперед, вытягивая руки с пистолетами, целя в глубь палатки.
Немая сцена длилась ровно одну секунду.
Северцев клацнул затвором карабина и негромко скомандовал:
– Стоять! Оружие на землю!
Дальнейшее произошло в течение трех-четырех секунд.
Ночные гости в камуфляже были профессионалами и отреагировали на окрик с похвальной оперативностью и слаженностью. Все трое мгновенно отпрянули от палатки, умело растягивая фронт обороны, и начали стрелять, еще не видя противника. Северцев был вынужден ответить и нырнул на землю, обдирая грудь о мелкие камешки.
Один из визитеров вскрикнул: заряд картечи нашел его в темноте. Олег выстрелил еще раз. Попал. С криком второй нападавший выронил оружие, согнулся и, прихрамывая, рванул в спасительную темноту. За ним метнулись остальные, почувствовав серьезность намерений противника, растаяли за барханами пустыни. Наступила тишина. Полежав еще пару минут на холодной земле, Северцев встал и подошел к палатке, поднял пистолет.
Это был двенадцатизарядный «форт-12» калибра девять миллиметров, созданный оружейниками Украины. С виду он напоминал российский «макаров», да и по некоторым параметрам не уступал ему, но был далеко не лучшим типом оружия индивидуальной защиты, а уж для штурмовых операций и вовсе не годился. Почему ночные визитеры пользовались именно таким оружием, было непонятно. Разве что они представляли собой некое «самостийное» спецподразделение.
Послышались чьи-то шаркающие шаги.
Северцев поднял ствол карабина, готовый открыть огонь.
Но это оказался проводник, ничуть не изменивший своего меланхолического отношения к происходящим в мире событиям.
– Зачем стрелял? – спросил он равнодушно.
– Дикие гуси пролетали, – хмыкнул Северцев, имея в виду ночных охотников.
– Ночь гусь не летит, – не понял юмора Донгак. – Не надо шум. Спокойно.
– А разбойников у вас не водится? – поинтересовался Олег.
– Был мулдыз, кочевник, давно. Сейчас нет. Спи.
– Ошибаешься, отец. Есть тут разбойники, и вооружены прилично. – Северцев взвесил в руке пистолет, бросил в палатку. – Хотелось бы знать, что им было нужно.
Не глядя на застывшего старика, он достал из рюкзака клок ваты, намочил водой из фляги и осторожно протер исцарапанную грудь. Затем залез в палатку и лег спать, справедливо полагая, что второй раз раненные картечью «спецназовцы» не сунутся. Олег наглядно показал им, что обладает немалым боевым опытом и способен защищаться.
5
Лошади во время ночного инцидента, к счастью, не пострадали.
Северцев
Снова перед всадниками распростерся пустынный пейзаж до горизонта с редкими скальными останцами, барханами и мелкими ложбинами. Проехали два херексура с кольцевыми каменными оградами, в окружении стел, но останавливаться Северцев не стал. Для изучения херексуров и стел нужна была специальная экспедиция, у него же сейчас была другая цель. К тому же ощущение взгляда в спину не проходило, и это обстоятельство подстегивало Олега побыстрее добраться до конечного пункта пути.
Датчики магнитного поля и СВЧ-излучения он включил сразу же, как только сел в седло. Однако не ожидал, что они сработают задолго до того, как отряд приблизится к первому месту стоянки экспедиции Лившица. Впрочем, самым удивительным фактом оказался не момент срабатывания датчиков, а ощущения самого Северцева. Когда проводник свернул к возникшей справа террасе, за которой начинались отроги Танну-Ола, Олег вдруг почувствовал странный беззвучный удар, встряхнувший голову изнутри, и лишь потом включились датчики, отметив резкое возрастание интенсивности электромагнитного фона. А потом Северцев сообразил, что они с Мергеном стоят уже на террасе с крутыми глинисто-скальными склонами, хотя еще минуту назад находились от нее на расстоянии никак не менее пяти-шести километров.
– Здеся, однако, – сказал Дончак, ничуть не удивившись «подпространственному» скачку, перенесшему всадников на террасу.
Правда, Северцев подозревал, что он просто отвлекся, занятый созерцанием пейзажа и оценкой обстановки, поэтому и не заметил, как они взобрались на террасу, где почти месяц назад располагался первый лагерь геофизиков.
Терраса представляла собой плоское пространство до ближайших горных откосов, поросшее травой и редким низкорослым кустарником. Сложена была из глинисто-песчаного материала осадочного происхождения с тонким слоем почвы. Хорошо были видны следы раскопок. Подъехав поближе, Северцев увидел кучи песка с вкраплениями камней и дыру шурфа, спешился.
Шурф был глубокий – около шести метров, в нем еще торчала сухая лесина, игравшая, очевидно, роль лестницы. СВЧ-датчик в этом месте показывал интенсивность излучения, в двадцать раз превышающую природный фон.
– Злой дух, однако, – сказал Донгак, не торопясь слезать с коня. – Дышит. Светисса. Плохой место. Нельзя.
– Тут ты прав, – кивнул Северцев. – Долго здесь находиться нельзя, импотентом можно стать.
– Палатка тут ставить? Дальше ты сам?
– Нет еще. – Северцев достал карту, расстелил на куче песка. – Мне надо попасть примерно вот сюда. – Он ткнул пальцем в точку на маршруте экспедиции Лившица, где, по его расчетам, находилась вторая пирамида. Ее-то и исследовал Николай Рощин.