Одинокое сердце
Шрифт:
Нагнувшись за бутылкой водоустойчивого лосьона от загара, она боковым зрением заметила приблизившиеся атлетические ноги. Мэтт промурлыкал ей на ухо, шевеля дыханием чувствительные волоски на затылке:
– Хотите потру спинку?
Джошуа завладел мячом, за что был брошен в воду Стивеном и Джейн, – все трое хохотали как безумные. Сайен обратила к Мэтту изумрудный взгляд, зеленее длинных прядей морских водорослей. Она мило улыбнулась.
– Да, благодарю вас.
Ирония в его глазах сменилась удивлением. Еще очко в мою
Она напряглась, как стальная пружина, приготовившись к ощущению дорвавшегося до ее тела врага, но сразу же расслабилась от неожиданной бережности его прикосновений. Он массировал с неторопливой чувствительностью, безошибочно находя узелки напрягшихся мышц и бережно разминая их. Голова девушки начала клониться, из груди вырвался бессознательный стон удовольствия.
– А как же боевые действия? – В его голосе слышалась улыбка.
– Ушли в подполье. Кажется, это называется «вялотекущий конфликт».
Она скорее почувствовала, чем услышала его смех. Низкий и хрипловатый, он передавался ее телу подрагиванием рук, и ее сердце нервно дернулось.
– Но вы не сдаетесь, не правда ли?
– Такой же глупый вопрос, как католик ли папа римский? – сладко отозвалась она. – Между прочим, вы тоже не произвели на меня впечатления человека, легко сдающего свои позиции.
– Вы правы. Особенно если захочу чего-то. В этом случае я добиваюсь своего, и только потоп, пламя или промысел Божий могут меня остановить, – проговорил он.
Это Сайен прекрасно понимала. Мэтт не стал бы тем, кем был сегодня – уважаемым и ценимым старшим совладельцем огромной международной архитектурной фирмы, если бы не обладал подобной напористостью действий. Конечно, она понимала подоплеку его агрессии: высвобожденная и приложенная к делу, эта сила представляла бы собой зрелище, на которое стоит посмотреть. Он был из тех, кто воздвигает дворцы и двигает горы.
– Считайте, я предупреждена, – сказала она, надеясь, что дрожь в голосе будет отнесена к возбуждению от перепалки, а не к настоящей причине – его магическому воздействию на ее тело.
Мэтью принялся массировать основание шеи, и, должно быть, она издала какой-то звук, потому что пальцы вдруг замерли, и он спросил:
– Больно?
– Нет, – приглушенно ответила Сайен. – Просто я отлежала себе шею ночью.
И вся сжалась, ожидая очередного язвительного замечания относительно привычек проводить ночи вне дома, но вместо этого Мэтт мягко спросил:
– Здесь? Полежите-ка минутку спокойно. Ну, как теперь?
Она покрутила головой и с удивлением признала:
– Гораздо лучше. Спасибо.
– На здоровье, – ответил он. – Теперь переворачивайтесь на спину.
Она громко расхохоталась,
– Ну уж нет, ни за что на свете! Боевые действия не ушли настолько далеко в подполье!
Он уселся на песок и обхватил руками колени, не выказывая желания присоединиться к остальным, дурачившимся в воде. Девушка нехотя отвела взгляд от бугров мощных мышц и сосредоточила все внимание на обрабатывании лосьоном оставшейся части тела.
Они посидели, глядя на купальщиков, и, когда возникшее молчание уже можно было назвать мирным, Мэтт повернул голову и посмотрел на нее.
– Имейте в виду, что это не, действует.
– Что не действует? – спросила она удивленно и воинственно.
– То, что вы пытаетесь делать. – Он наградил ее холодным оценивающим взглядом и спокойно и непринужденно продолжил:
– Я не из тех неопытных юнцов, которых легко окрутить с помощью ваших чар.
Хищник снова был тут как тут, свернувшийся на солнышке в ожидании момента для прыжка; жесткие глаза не мигая смотрели на ее освещенное солнцем лицо, подвижный рот сжался. Но Сайен впервые удалось не только устоять перед его натиском, но даже улыбнуться, с удовольствием наблюдая, как меняется его лицо.
Было бы ошибкой невинно потупить глазки, потому что он разгадал правильно. Она откинулась на локти и ответила взглядом, не менее пристальным.
– По-вашему, я это пытаюсь сделать?
– По-моему, – произнес он медленно, не отвечая улыбкой на улыбку, – вы бы с легкостью очаровали и фонарный столб, если бы сочли это выгодным для себя.
Глаза Сайен выразительно сузились, а тонкие брови дрогнули.
– Люди похожи на круги, – сказала она отрывисто. – Вам не кажется?
Его лицо замкнулось; под неподвижной маской легко угадывалось движение мыслей. Мгновение спустя он спросил:
– Как это?
Тонкий палец нарисовал на песке пересекающиеся круги.
– Вот так. Джошуа видит эту часть круга и думает, что видит меня. Он не далек от истины, но это не вся я. Разным людям мы показываем разные стороны своей личности; все мы играем роли. Дети для родителей, друзья для друзей, любовники для любовников, враги для врагов.
Карие глаза метнулись к ее лицу. В них прыгали солнечные зайчики.
– И кто же вы? – спросил Мэтт. – Ребенок, друг, любовница или враг?
Черты ее лица постепенно светлели, очищались от ненужных условностей, пока не остался лишь терпеливый и безжалостный ум.
– Вы рисуете круг из всех этих предвзятых наблюдений и думаете, что поняли, кто я такая и как могу поступить, – сказала она спокойно и ткнула кулаком в рисунок на песке. – Считая, что избавились от первоначальных заблуждений, вы только строите новые. Вы такой же самонадеянный, как все, Мэтт. В этом ваш главный просчет, и им-то я и буду пользоваться, потому что всякий раз, как вы подставите спину, я буду выпрыгивать из круга.