Одинокий путник
Шрифт:
Всадник в раздражении тряхнул головой. Железные воины за его спиной одновременно положили ладони на эфесы своих мечей.
— Я — сотник Лобл, десятник стражи города Асгалуна,— все же ответил он.— А это — мои люди.
— И тот? — Соня кивнула на человека в темном.
Железные воины наполовину вытащили мечи из ножен. Лобл, гарцуя на коротконогом кауром, нахмурился, засопел, усиленно соображая, как достойно ответить этой нахальной девчонке. Так ничего и не придумав, он махнул рукой и гаркнул:
— А ну, прочь с дороги!
— Как бы не так! — Рыжая Соня шагнула
— Погоди,— с прежней улыбкой сказал Шон, отодвигая спутницу в сторону и вставая на ее место.— Чудесный день, господин, не правда ли?
— Не желаю говорить с тобой, презренный,— высокомерно заявил сотник.
— Такое ясное небо,— продолжал Шон.— А что за милый ветерок? А солнышко?
Сотник задумался. Ему тоже нравилось солнышко и нравился легкий ветерок, но обсуждать свои чувства с кем попало он не собирался.
— Какой неприятный бродяга,— вполголоса пожаловался он железным воинам, вынимая меч и приставляя его к груди Шона.
Тотчас лязгнула сталь и четыре клинка сверкнули в солнечных лучах. На миг лишь Соня встретилась с мрачными глазами человека в темном, затем молниеносным движением выхватила свой кинжал и яростно бросилась на сотника.
Глава четвертая
Лобл оказался искусным бойцом. Лишь с третьего удара Рыжей Соне удалось скинуть его с седла, сотник грохнулся на спину и засучил ногами, пытаясь подняться,— в этот момент в своих тяжелых железных доспехах он был похож на огромную черепаху, выброшенную в песок штормовой волной.
Но и валяясь в прошлогодних листьях, сотник сумел ответить на выпады юной воительницы. Она кидалась на него как разъяренная кошка, то с левой стороны, то с правой; Лобл отбивался, в душе негодуя, а вслух рыча и плюясь в эту рыжую фурию, насколько мог доплюнуть. В один момент ему удалось достать ее мечом — всего лишь укол в колено, но даже от такого пустяка она просто взбесилась.
Взвыв, ударом ноги она сбила с него шлем и теперь целила свой клинок в голову противника. Лобл вертелся и пинался, однако демоница едва не срезала ему ухо, потом с маху рассекла кольчугу, и, наконец, со всей силы вонзила острие в
грудь. Сотник жалобно всхлипнул, вздрогнул и затих.
Пока Соня расправлялась с Лоблом, Шон сражался с остальными. Короткий меч лихо и легко летал в воздухе, обрушиваясь на шлемы и наплечники. Четверо воинов, ошеломленные гибелью своего десятника от рук какой-то наглой девчонки, не столько нападали, сколько защищались. Громыхая железом, они прыгали перед Одиноким Путником, отчаянно, но бестолково размахивая оружием. А он словно играл с ними. С той же милой улыбкою на устах он ловко отражал удары, успевая при этом весело подмигивать человеку в темном, который наблюдал за ходом битвы издалека.
Соня, покончив с сотником, повернулась к спутнику. Нежное лицо ее раскраснелось, серые глаза сверкали, окровавленный кинжал дрожал в тонкой руке. Она подняла с земли меч Лобла, с места одним ударом разбила им шлем ближайшего воина, и тот с воплем упал, зажимая рукой в железной перчатке зияющую рану
С этого мига Шон перестал шутить. Улыбка на его лице превратилась в ухмылку; движения стали резкими, сильными и точными. Плечом оттолкнув Соню, он сделал два шага вперед, оказавшись в кольце противников. Три воина в смятении попытались отступить, вдруг ясно ощутив невероятную мощь своего случайного врага, однако меч Шона уже настиг одного из них. Без звука стражник повалился на край дороги, где стояла Рыжая Соня и с изумлением взирала на схватку. Вот Шон ушел от страшного удара тяжелого шемитского меча, всего лишь отклонив голову; вот он ногой выбил кинжал из руки железного воина и на лету подхватил его; вот рванулся вперед, вонзив клинки точно в щели между воротом кольчуги и кожаной пряжкой шлема… Захрипев, стражники одновременно рухнули на колени. Глаза их выкатились, а на губах появились пузыри розовой пены. Шон пожал плечами и отошел.
— Похоже, ты умеешь драться,— небрежно сказала Соня. На самом деле она была поражена и восхищена безмерно, хотя ни за что не собиралась в этом признаваться.
Шон не смотрел на нее и ничего не отвечал. Присев у дороги, подальше от мертвых воинов, он старательно выдергивал из земли пучки мягкой травы и с гримасой отвращения вытирал кровь с клинка.
— Ответь мне, Одинокий Путник…— снова начала Соня, намереваясь все-таки узнать у Шона, где он учился искусству боя и кто был его учитель.
Продолжить она не успела. Одинокий Путник вдруг резко повернулся к ней (на сей раз глаза его сверкали истинным гневом) и раздраженно сказал:
— Зачем ты затеяла это? Мы могли пройти мимо, и тогда все остались бы живы!
— Я затеяла? — рассердилась девушка.— Это Лобл!.. Он же чуть не проткнул тебя мечом!
— Наплевать мне на Лобла! Ты, несдержанная, как все девицы, принялась с ним спорить!
— Что?..— Рыжая Соня задохнулась от возмущения. Веснушки на ее тонком благородном носу вспыхнули ярче искр.— Ты сравнил меня с другими девицами? Меня?
— Неужели тебя не учили правилам общежития? Мирное сосуществование людей с людьми и людей с природой — вот основа жизни! — зло говорил Шон, словно не слыша ее.— А ты — ты сумеешь поссориться даже с младенцем!
Девушка опешила; в серых глазах блеснули слезы, но уже в следующий миг гнев исказил ее прекрасные черты, и она угрожающе приподняла длинный меч сотника, с которого еще стекала кровь железного воина. Шон покачал головой и отвернулся.
Одним богам известно, чем могла закончиться ссора юной воительницы и ее спутника, если б в этот момент не подал голос человек в темном.
— Полно, друзья мои,— насмешливо сказал он, подъезжая ближе.— Не стоит браниться из-за гибели пятерых ублюдков.
— А сам ты кто? — хмуро спросила девушка, опуская клинок. В душе она была очень рада тому, что не пришлось драться с Одиноким Путником. Он нравился ей, хотя и оказался ничем не лучше других мужчин.
— Я — Тротас Анжелиас Бад. Проще — Тротби.
— Что мне имя твое! Скажи: какого ты роду? Отчего одет иначе, нежели Лобл и его люди? Почему не стал сражаться с нами?