Одинокий путник
Шрифт:
– Но отец Нифонт - не ваш мертвец. Мы отвезем его в обитель и похороним там.
– Тело отца Нифонта источает яд, - колдун пожал плечами, - вы принесете в обитель смерть.
При этих словах оба монаха непроизвольно осадили лошадей, и младший перекрестился, но не замолчал:
– Господь не позволит мору перешагнуть порог монастыря. За стены обители смерть никогда не проникнет!
Колдун кивнул и сморщил лицо:
– Нет, ребята. Не Господь - я вам этого не позволю. Тело отца Нифонта не покинет Дальнего Замошья. И, если отпевать его некому, придется хоронить без отпевания.
– Кто дал тебе право решать?
–
При этих его словах младший снова испуганно осенил себя крестным знамением, а старший посмотрел на него удивленно. Лешек хмыкнул: наверняка младший помнит приютские байки о том, что колдун ворует и ест детей, а при желании может превратить человека в камень.
– А если мы его все же оспорим?
– бесстрашно спросил старший.
Колдун поднял брови и терпеливо объяснил:
– Вы погубите себя, братию и жителей тех деревень, мимо которых повезете тело. И не надейтесь на своего бога - он вас не спасет.
Монахи чувствовали себя неуверенно - колдуна в монастыре не причисляли к врагам, он лечил братию, и применить оружие дружники не решались: в вопросах богословия они, несмотря на постриг, были не сильны, никто не отдавал им никакого приказа, а слова колдуна пугали, да и колдун в тот миг казался той самой смертью, которую им пророчил.
Колдун, видя их замешательство, кивнул Лешеку, они подняли носилки с телом и двинулись вперед, оставив дружников размышлять, что требуется делать в подобных случаях. Но как только тропа вывела их на высокий берег реки, на водной глади сразу стала видна лодка и черные фигуры монахов в ней. Они гребли к берегу, завидев скопление людей. Конные дружники закричали и замахали им руками, указывая на колдуна с Лешеком, и лодка взяла немного левей.
– Охто, послушай… - начал Лешек, когда колдун оглянулся и всмотрелся в лодку.
– Я думаю, ты напрасно… Не стоит их злить, слышишь? И вообще, мне это напоминает рассказ Невзора о смерти моего деда.
– Напоминает, малыш, напоминает, - ухмыльнулся колдун, - но что ты можешь мне предложить? Бросить все и уйти? Чтобы потом, зимними вечерами, проклинать монахов за их преступления?
– Я не знаю… Но…
– Нет, малыш. Никаких «но» не будет. И я никуда не уйду.
Конные догнали их снова и на этот раз преградили дорогу, не позволяя добраться до крады и людей.
– Постойте!
– велел старший.
– Подождите отца Варсонофия. Я думаю, он лучше нас разберется, как нужно хоронить отца Нифонта.
Колдун вздохнул и остановился, сделав Лешеку знак опустить носилки на землю. Лодка причалила к берегу, и Лешек действительно увидел отца Варсонофия - крикливого, желчного иеромонаха, который любил пугать приютских мальчиков геенной огненной и более всего раздражался, когда слышал смех или шумную возню. Он нисколько не изменился за эти годы, как будто время для него остановилось, - не старый, не молодой, худощавый, узкоплечий, с брюшком, выступавшим далеко вперед, с обвислыми щеками и брюзгливо изогнутым ртом. Вместе с ним из лодки на берег выбрался молодой высокий монах, которого Лешек не знал, и трое дружников Дамиана: в кольчугах под рясами, с топорами и в шлемах поверх клобуков. Высокий монах помогал отцу Варсонофию подниматься на крутой берег, а дружники обогнали их и присоединились к своим конным товарищам, угрожающе глядя на колдуна.
Иеромонах запыхался и, поднявшись,
– Куда?
– выдохнул наконец отец Варсонофий.
– Туда, - ответил колдун и махнул рукой в сторону крады.
– По какому праву?
– отец Варсонофий так возмутился, что голос его чуть не сорвался на визг.
– Тело отца Нифонта не покинет Дальнего Замошья, - уверенно сказал колдун и вскинул глаза.
– Ты… ты что себе позволяешь?!
– снова задохнулся иеромонах.
– Ты, проклятый язычник, как ты смеешь прикасаться к телу иерея! Ты ежечасно должен благодарить своих поганых богов за то, что еще жив! Убирайся прочь, пока я не велел утопить тебя в реке, как щенка!
– Я сказал, тело отца Нифонта не покинет Дальнего Замошья, - повторил колдун угрожающе, глаза его блеснули, а рот на мгновенье оскалился.
Отец Варсонофий отступил на шаг и перекрестился:
– Сатана! Сам Сатана говорит твоими устами! Я вижу его лик!
– Моими устами говорит здравый смысл, - скривился колдун, - который вам, монахам, почему-то отказывает. Это тело источает яд, и этот яд должен сгореть в огне.
– Что?
– взвизгнул иеромонах.
– Так это крада! Я так и знал, это крада! Тело инока - на поганый костер? Сжигать православных христиан на потеху идолопоклоннику? Вяжите проклятого язычника! Он смущает народ!
Дружники только и ждали приказа, чтобы вскинуть топоры, но колдун выхватил из ножен меч и отступил на шаг, прикрывая собой Лешека.
– Уберите оружие, - велел он тихо, - сейчас не время выяснять, чьи боги лучше.
Колдун был так уверен в себе, что дружники заколебались.
– Вяжите его!
– вскрикнул Варсонофий.
– Он хочет надругаться над нашей верой! Я не удивлюсь, если он сам наслал мор на деревню, нарочно, чтобы смущать неокрепшие в вере души поселян!
Колдун ударил мечом в древко топора, который занес над ним один из дружников, и оно громко треснуло, с лязгом металла о металл отразил второй удар и плашмя ударил мечом по голове третьего дружника. Но четвертый, изловчившись, обошел его сбоку, и лезвие топора вскользь прошло по правому плечу колдуна, разрывая плотную ткань кафтана. Плоть чавкнула, и на землю хлынула кровь, но колдун словно не заметил этого, разрубая древко еще одного топора. Лешек вскрикнул и кинулся на спину монаха, ранившего колдуна, краем глаза заметив, что от крады в их сторону бегут люди, много мужчин, и тоже сжимают в руках топоры, только не боевые, а тяжелые, рабочие, которыми только что рубили дрова.
Колдун сломал еще один топор и схватился врукопашную с двумя монахами сразу, а Лешек впился ногтями в горло своего противника - он хотел убить того, кто посмел поднять на колдуна руку, но тот был искушенным бойцом, легко перекинул Лешека через спину и припечатал оземь так, что на несколько минут вышиб из него дух.
– Остановитесь, христиане!
– вышел вперед отец Варсонофий.
– Колдун наслал на вас мор, чтобы надругаться над вашей верой! Остановитесь!
Но люди, которые бежали на помощь колдуну, пропустили его слова мимо ушей, набрасываясь на дружников Дамиана.